Аз Фита Ижица Аз Фита Ижица

Екатерина Трубицина

Аз Фита Ижица

Часть III

Остров бродячих собак

Книга 9

Удивительный и ошеломительный

(главы 137-149)


Глава 147
Плавающая граница

Посреди ночи Ира внезапно проснулась. Стас тоже не спал. Он лежал рядом и смотрел в потолок.

- Что? — тихо спросила Ира.

- Что-то не так, — столь же тихо ответил он.

Что-то не так
художник: Кушлани Джаясинха (США)

- Что? — повторила Ира вопрос с другим оттенком.

- Пока не знаю, — с тяжелым вздохом ответил Стас, протянул руку к тумбочке, взял мобильник и положил себе на грудь.

Через пару минут он завибрировал. Стас тут же включил его.

- Да. ….. Где? ….. Хорошо. ….. Да. ….. Хорошо. ….. Да. ….. Хорошо. …..

По ходу «Да» и «Хорошо» Стас встал, придерживая мобильник плечом, и начал быстро одеваться. Ира, приподнявшись, кинула на него взволнованный вопросительный взгляд. Он, между «Да» и «Хорошо», кивнул ей. Ира тут же вскочила и тоже стала быстро одеваться.

Одевшись, Стас направился к двери. Ира шла следом за ним, полагая, что они спускаются в цоколь к проходу, но Стас вышел на улицу.

- Придется на машине, — коротко сказал он.

- Что? — спросила Ира, как только грунтовка осталась позади.

- Саша в аварию попал. Похоже, с очень серьезными последствиями.

Аз Фита Ижица. Художник: Альфио Зарбано (Италия). Абстрактное искусство

…с очень серьезными последствиями
художник: Альфио Зарбано (Италия)

Всю дорогу они ехали в наряженном молчании. Едва показался силуэт 4-ой городской больницы, как даже сквозь закрытые окна стал слышен разъяренный мужской голос, а потом фонарь у лестницы, ведущей к главному входу, высветил весьма знакомую в городе фигуру, которая бурно жестикулировала.

Вся больница находилась в плотном кольце бойцов спецназа в бронежилетах и с автоматами. Фамилия, пост и даже документы отца Александра не производили на них никакого впечатления. Как оказалось, проводилось учение федерального уровня, и, соответственно, городские власти тут никакой власти не имели.

Едва припарковав машину, Стас тут же из нее выскочил и через миг был рядом с отцом Александра. Он сгреб его в кучу и оттащил от спецназовцев, которые уже явно начали терять терпение. Ира быстро пересела на заднее сидение. Стас запихал отца Александра на переднее, а сам направился к багажнику.

Ира слышала, как Стас что-то ищет в багажнике, но была не в силах повернуться и глянуть. Тем временем, отец Александра декламировал обширный список эпитетов в адрес спецназовцев, самыми приличными словами в котором были: уроды, подонки, сволочи.

Стас, наконец-то, сел в машину. У него в руках была бутылка водки и стакан. Он тут же налил чуть больше половины и протянул отцу Александра. Тот выпил залпом. Состояние, в котором он находился, явно исключало необходимость закусывать или запивать.

- Стас! Всё на моих глазах! Всё на моих глазах! — заговорил он. — Только в дом вошел, не знаю, какая сила к окну потянула. Сашка только на дорогу со двора выехал и тут этот п… на грузовике летит к перекрестку не меньше стольника и со всей дури поворачивает. Его, естественно, заносит и прямо со всего маху в Сашку. Я бегом на улицу, на ходу скорую вызываю. Машина всмятку. Думал всё! Конец! Еле вытащили. Слава богу, живой. Но… — отец Александра в отчаянии помотал головой.

Стас налил ему еще полстакана водки. Отец Александра осушил его в три глотка и продолжил:

- Весь в кровище… Кости наружу торчат… Сюда приехали — здесь эти орлы в несколько рядов. Меня не пустили. Ну, думаю, ладно. Одному звоню! Другому! Все телефоны повырублены. Звоню в приемное, никто трубку не берет. Стас! Все телефоны обзвонил, что справочная дала — ни один не отвечает!

Далее отец Александра наградил работников больницы слишком громким эпитетом и в том же стиле описал, что он с ними со всеми сделает. Стас налил ему еще полстакана водки. Влив ее в себя, как воду, отец Александра продолжил:

- Я к этим орлам. По-человечески объясняю: сын разбился, хочу знать в каком он состоянии. Ну вроде поняли. По рации что-то куда-то передали. И тишина! Ни ответа, ни привета! Снова стал обзванивать, кого только можно. Все мобильные выключены! Все городские не отвечают! Я опять к этим орлам. Говорю: …

Далее отец Александра крепким выражением объяснил, что он делал с их федеральными учениям. Стас налил ему еще полстакана водки. После принятия этой дозы, отец Александра больше на литературном русском языке не разговаривал. Стас увеличил частоту выдачи стакана, и когда водки в бутылке осталось примерно на сантиметр от дна, отец Александра захрапел. Стас облегченно вздохнул и жестом предложил Ире выйти из машины.

- Какое счастье! — еще раз облегченно вздохнул Стас, оказавшись на улице. — Как правило, одна бутылка водки его с ног не валит. Так… А теперь займемся делом.

Аз Фита Ижица. Художник: Али Камал (Египет). Абстрактное искусство

А теперь займемся делом
художник: Али Камал (Египет)

Стас взял Иру за руку, и они медленно пошил вокруг больницы, стараясь держаться к зданию настолько близко, насколько позволяло оцепление спецназа. К сожалению, с обратной стороны здания, так, чтобы не вмешиваться в ход федеральных учений, из-за рельефа местности к больнице вообще невозможно было подойти, но они все же обошли его вокруг и вернулись в исходную точку. Стас остановился, закрыл глаза и стоял так совершенно неподвижно минут пять, а то и больше.

- Ничего не понимаю… — задумчиво проговорил он, открыв глаза. — Будто стена… Все, что могу сказать: жив. Но больше ничего.

- Ты можешь чувствовать Сашу? — спросила Ира.

- Когда человеческое тело находится в критическом состоянии, к нему открывается повышенный доступ, через который можно поддержать его своей энергией, а так же примерно оценить серьезность положения и шансы выжить. В данном же случае, такое ощущение, будто вместо открытия доступа, дополнительные преграды стоят.

- И что это значит?

- Не знаю…

- Стас, надо как-то сообщить Оксане.

- Надо. Но даже если она не спит, все равно лучше не сейчас. Уверен, что все мобильные телефоны выключены, а все городские не отвечают именно потому, что сейчас вся больница всеми силами пытается сохранить Саше жизнь. Ведь ни для кого не секрет, чей он сын. В данном случае, лучше получить нагоняй за игнорирование телефона, чем… Ну, в общем, поняла. Так что, полагаю, что как только будет сделано все возможное, кто-то прорежется и сообщит что-то конкретное о Сашином состоянии. Вот тогда и будем решать, как и что говорить Оксане.

- Стас, ну хотя бы по описанию, что ты думаешь?

- Ира, кровища и кости наружу выглядят страшно, но если только это… Да. Несколько месяцев на восстановление, но ничего особо ужасного. Проблема в том, что я не знаю, так ли это, или есть гораздо более серьезные повреждения, которые могут оказаться несовместимыми с жизнью. Я пытался выяснить это своими методами, но, как видишь, у меня ничего не вышло. Ира, на данный момент, Саша жив. Больше ничего сказать не могу.

Они ходили вокруг здания больницы. Стас периодически пытался дозвониться по имеющимся у него телефонам врачей, периодически останавливался и некоторое время стоял, закрыв глаза, говорил, что в данный момент Александр жив, и они продолжали ходить дальше.

Начало светать, когда дверь больницы открылась. Оттуда вышел мужчина в медицинской униформе и направился вниз по лестнице. Стас тут же подошел к машине и растолкал отца Александра. Ира отошла в сторону, но в утренней тишине до нее долетело:

- Состояние крайне тяжелое. Делаем все возможное. Но… Лучше приготовьтесь к худшему.

То, что говорил в ответ отец Александра, Ира не расслышала — он стоял к ней спиной, а потому его слова долетали до нее в совершенно неразборчивом виде.

- Мы делаем все возможное, — повторил врач, — и будем делать все возможное либо до полного выздоровления, либо до тех пор, когда станет ясно, что все наши усилия бессмысленны. Извините, мне нужно идти и продолжать пытаться спасти Вашего сына.

После того, как врач ушел, Стасу удалось каким-то чудом убедить отца Александра, что здесь он никому ничем не поможет, и отправить домой.

Ира и Стас сели в машину.

- Ну что, — тяжело вздохнул Стас. — Теперь к Оксане.

- - -

Одного взгляда на Оксану было достаточно, чтобы понять, что эту ночь она не спала. Увидев на пороге Иру и Стаса, она сразу догадалась, что все ее волнения небеспочвенны.

- Что? — спросила она вместо приветствия.

- Саша в больнице в тяжелом состоянии, — ответил Стас и, не дожидаясь расспросов, описал Оксане всю ситуацию, единственное, умолчав о кровище и торчащих костях.

- Станислав Андреевич, я понимаю, что там я ничем не могу помочь, но я… — Оксана остановилась, не в силах говорить дальше.

- Поехали, — сказал Стас. — К тому же, очень может быть, что помочь ты сможешь.

Ира села сзади, усадив Оксану рядом со Стасом.

- Оксана, слушай меня внимательно, — начал он, едва тронувшись. — Когда человек находится в критическом состоянии, ему можно помочь, поделившись своей жизненной силой. Я попытался сегодня это сделать, но у меня ничего не вышло, однако, это вполне может получиться у тебя, поскольку ты для Саши гораздо более близкий человек, чем я.

Аз Фита Ижица. Художник: Бланка Абахо Альда (Испания). Абстрактное искусство

…может получиться у тебя…
художник: Бланка Абахо Альда (Испания)

Твоя задача почувствовать Сашу. Я умею это делать, но я убей не могу объяснить тебе, как я это делаю. Так что, просто пытайся всеми способами, какие только сможешь изобрести. Если тебе это удастся, начни вливать в него свои силы. Как это сделать, я тоже не могу тебе объяснить, но ты сразу поймешь, если тебе удастся его почувствовать, и догадаешься, как именно передать свои силы. Самое главное, если у тебя все это получится, откройся мне, чтобы я мог дать тебе свои силы, иначе ты можешь не выдержать. Как это сделать, тоже объяснить не могу, но, если у тебя получится с Сашей, разберешься, как. Поняла?

- Да, — кивнула Оксана.

У здания больницы Стас показал Оксане, где ей лучше находиться для повышения шансов на успех ее попыток.

- Оксана, мы будем поблизости, но не будем стоять у тебя над душой. Если что, я почувствую, ну а если что-то другое — не бегай, не ищи, а сразу позвони. Хорошо?

- Да.

Ира и Стас отошли от Оксаны на довольно приличное расстояние.

- Сомневаюсь, что у нее что-то получится, — сказал Стас, — хотя всякое может быть. Главное, чтобы она была чем-то занята, а попытки помочь — лучшее, что можно сейчас придумать. Так… Надо собрать сюда Женю, Лу, Ихана и Максима.

- Давай я позвоню Ихану и Лу, а ты — Жене и Максиму, — предложила Ира.

- Хорошо, — согласился Стас, и они взялись за телефоны.

Вскоре вся компания была в сборе. Как и ожидалось, с добавкой в виде Гены.

- Что за проблемы! — тут же заговорила Лу, как только Стас описал им ситуацию со стеной энергетической, в то время как все они созерцали перед собой стену из спецназа. — Нужно просто выйти к нему через проход и всё!

- Лу, это — первое, что пришло мне в голову, — ответил ей Стас. — Только как ты себе это представляешь, а? На операционном столе лежит человек, вокруг него куча врачей и медсестер и тут появляешься ты: «Здравствуйте!». Да они его с перепугу зарежут первым же делом!

- Извини. Что-то действительно не подумала, — стушевалась Лу.

- Надо как-то узнать, — продолжил Стас, — где именно находится Саша, и тогда можно будет выяснить, что происходит вокруг него. И как только его оставят одного, можно будет выйти к нему через проход.

- Я пойду, — твердо сказала Лу.

- Разумеется, ты! — ответил Стас. — Целительскими практиками лучше тебя никто не владеет.

- Сочинцы! — обратился Максим к Ире и Женечке, — Как я понял, внутренней планировки этого здания никто из вас не знает.

- Правильно понял, — ответил Женечка. — Кто бы в нем когда бывал!

- Мы с тобой, Жень, были, — напомнил Стас, — когда привозили сюда Сашу после того, как погиб Руслан.

- Ну да! Посидели в приемном отделении и уехали!

- Чего вы тупите! — вмешался Генка. — Телефоны всех знакомых, кто здесь работает, поднимите и выясните что тут и где.

- Гена! — почти прикрикнул на него Стас. — Неужели ты думаешь, что я этого уже не сделал? Видишь ли, врачи имеют привычку отключать мобильные телефоны, когда очень заняты своей непосредственной работой и когда отсыпаются после тяжелого дежурства. Так вот, возникшая ситуация обеспечила условия, когда третьего не дано. Понимаешь, выключены все телефоны! И с момента, как я их обзванивал, еще не пришло ни одной SMS-ки, сообщающей, что хотя бы один из них включился!

- Тогда выход один, — вступил в обсуждение ситуации Ихан, — просто сканировать всю больницу. Так или иначе, наткнемся.

- Так! Подожди! — вклинился Максим. — Стас, ты говорил о стене. В каком месте наиболее сильный сигнал?

- В том-то и дело, что везде одинаковый. Я выбрал точку, куда сейчас поставил Оксану, только исходя из соображения удобств совершенно другого порядка.

- Подожди! — снова заговорил Максим. — Стас, это — сигнал физического тела. Он не может не зависеть от расстояния.

- Сомневаюсь, что физического тела. Если хочешь — сам проверь.

Максим захотел. Ждали его молча.

- Черт! — сказал он, вернувшись из путешествий вокруг больницы. — Ничего понять не могу!

Аз Фита Ижица. Художник: Мирмасуд Мирьялалли (Иран). Абстрактное искусство

Ничего понять не могу!
художник: Мирмасуд Мирьялалли (Иран)

- Давайте не будем терять время, — вновь заговорил Ихан, — а возьмем и просканируем всю больницу. Не думаю, что выяснить расположение палат интенсивной терапии, такая уж большая сложность.

- Ихан! — Стас обреченно рассмеялся. — В честь федеральных учений, вся больница битком набита спецназом с рацией и другим подобным оборудованием, и в данный момент, все здание целиком ощущается как одна большая палата интенсивной терапии! Неужели надо оглашать весь список того, что я уже сделал!

- Подождите! — пресекла Ира пререкания. — Единственный, кто способен в данной ситуации что-то выяснить, это — Лоренц.

Все замерли, глядя на нее, а потом Максим изрек:

- Гениально…

- В таком случае, надеюсь, что они с Зивом дома, — сказала Ира, уже оглядывая пространство вокруг в поисках щели прохода, через которую два года назад она, Лу и Гена выходили, направляясь на похороны Руслана.

- Подожди, — остановил ее Стас, взяв за руку. — Оксана должна суметь с ними связаться, независимо от того, где они сейчас находятся. Оксана! — крикнул он ей.

Оксана подошла.

- Оксана, — стал объяснять Стас, — извини, что оторвал тебя, но сейчас срочно нужно найти Лоренца.

- Как?

- Я понятия не имею, но твой способ общения с Лоренцем должен тебе позволить связаться с ним независимо от того, где он находится. Видишь ли, Лоренц может незаметно проникнуть в больницу, найти там Сашу и через тебя сообщить, когда рядом с Сашей никого не будет. В этом случае, сеньора Бональде сможет выйти прямо к нему через проход. А ты прекрасно знаешь, что с сеньорой Бональде не в силах соперничать официальная медицина всего мира вместе взятая.

- Я поняла, — кивнула Оксана.

Она стояла какое-то время с закрытыми глазами в глубоком сосредоточении.

- Мне кажется, у меня… — начала Оксана, открыв глаза, но не успела договорить.

- Получилось, — закончил за нее фразу Лоренц. Следом за ним, со стороны щели прохода бежал Зив.

Видимо, Оксане удалось не только позвать Лоренца и Зива, но и сообщить все остальное. Потому что Лоренц тут же принялся мурлыкать дальше:

- Мы сейчас разведаем обстановку на предмет открытых форточек и чего-нибудь подобного. Потом Зив отвлечет внимание солдат там, где мне придется проходить сквозь их строй. Сомневаюсь, что им отдан приказ ловить всех мимо пробегающих котов, но лучше подстраховаться. Так вот, может получиться так, что кому-то из вас придется отвлечь тех, кого не сможет отвлечь Зив, но которым я могу попасть случайно в поле зрения. Далее. Оксана сейчас не в лучшей форме, а потому, чтобы подстраховаться, на случай если она не сможет уловить мое сообщение, как только я найду Сашу, Зив побежит в ту сторону, куда выходит окно его палаты, и как только в этой палате никого, кроме Саши, не останется, я запрыгну на подоконник, чтобы вы могли меня видеть.

С планом Лоренца все согласились, и они с Зивом убежали на разведку.

- Сеньора Бональде, — обратилась к ней Оксана, — как я понимаю, в здании больницы проходов нет.

- Оксана, через проход можно выйти непосредственно к человеку, к которому тебе нужно, и в этом случае, стационарная щель требуется только с одной стороны. С другой стороны пространство как бы разрывается и образуется временная щель, которая тут же затягивается.

- Я знаю. Мне это объясняли. Я о другом. Как Вы сумеете выйти из здания?

Лу рассмеялась.

- Оксаночка! Это то, что волнует меня в последнюю очередь. Да хоть в наручниках выведут! Какая разница! Как только я окажусь рядом с Сашей, я смогу помочь ему, как никто больше не сможет.

Аз Фита Ижица. Художник: Ашли Летон (Франция). Абстрактное искусство

…как никто больше не сможет
художник: Ашли Летон (Франция)

- А если в этот момент кто-то зайдет в палату? — спросила Оксана.

- Никто не зайдет, — уверенно заявила Лу. — Лоренц поможет мне отвести на время внимание от той палаты. Так что, самое главное просто туда попасть.

- Оксана, как твои-то успехи? — поинтересовался Стас, меняя тему.

- Да вроде есть, но… Может, я что-то не так делаю?

- Что такое?

- Я почти уверена, что мне удалось почувствовать Сашу, но когда я пытаюсь передать ему свою силу, я будто в бетонную стену упираюсь.

- Оксана, если хочешь, продолжай пытаться, но… Короче, я оказался в точно таком же положении.

Вернулись Зив и Лоренц. Им удалось обнаружить прямо-таки шикарную открытую форточку, но, чтобы Лоренц смог воспользоваться ею совершенно незаметно, требовалась помощь двух человек. С доблестными спецназовцами ушли общаться Ихан и Максим.

- А почему им нельзя отвести внимание от Лоренца? — полюбопытствовала Оксана.

- В принципе можно, — ответил Женечка. — Но для отведения внимания тратится довольно много энергии, а потому в случаях, когда есть возможность внимание отвлечь, лучше отвлечь. Тем более, вон их тут сколько.

Вернулись Ихан и Максим. Помимо обеспечения Лоренцу тайного проникновения в больницу, им удалось выяснить, что учения по обеспечению безопасности учреждений здравоохранения в чрезвычайных ситуациях заканчиваются завтра вечером, и с понедельника доступ в больницу снова будет осуществляться в обычном порядке.

Прошло минут пятнадцать-двадцать, прежде чем прибежал Зив и сообщил, что Лоренц нашел Сашу. Дежурить, в ожидании появления Лоренца на подоконнике, вместе с Зивом отправился Женечка.

- Здорово! — улыбнулась Лу, глядя вдаль перед собой.

Женечка и Зив расположились на пригорке прямо в поле зрения, что исключало необходимость использования мобильного телефона для оповещения.

В общем, Оксана стояла, прикрыв глаза, в ожидании понятного только ей сообщения Лоренца. Зив и Женечка замерли, уставившись на окна больницы. Лу, Ира, Стас, Максим, Ихан и Гена, не отрываясь, смотрели на Женечку с Зивом.

- По-моему, пора, — сказала минут через десять Оксана, и мгновением позже Женечка замахал рукой.

Лу, облегченно вздохнув, помчалась к щели прохода. Следом облегченно вздохнули все остальные. Стас обратился к Оксане:

- Ну что, Оксаночка, не скажу, что все позади, но Сашины шансы выкарабкаться возросли многократно.

С холма легким быстрым шагом спускался улыбающийся Женечка.

- Ну что, нас можно поздравить? — весело спросил он, едва присоединившись к общей группе.

Ему никто не успел ответить, потому что, как только он закончил фразу, его лицо на мгновение застыло, а затем с него плавно, но быстро исчезла улыбка.

Как только Лу помчалась к щели прохода, на радостях ее упустили из вида. Взгляд же Женечки был направлен именно в ту сторону. Все резко повернулись. Лу медленно возвращалась к ним. Ее лицо было пепельно-серым, а глаза — расширенными в ужасе.

- Лу! Что случилось? — подскочил к ней Женечка.

- Я не могу пройти, — каменным голосом сообщила Лу.

Аз Фита Ижица. Художник: Олег Березуцкий (Россия). Абстрактное искусство

Я не могу пройти
художник: Олег Березуцкий (Россия)

Стас тут же бросился к щели. Какое-то время, он будто пьяный качался на одном месте, а затем исчез. Дружно прозвучал вздох облегчения, но в следующее мгновение Стас появился вновь. Потом вновь исчез и вновь появился, только через более длинный промежуток времени. И снова покачался будто пьяный.

- Что это было? — спросил Максим, когда он вернулся.

- Не более чем проверка рабочего состояния, — мрачно ответил Стас. — Сначала я пытался выйти к Саше. Полный провал. Я подумал, может быть что-то со щелью, но домой прошел без всяких приключений. После этого, я проверил щель, выйдя к Леше. Они с Эрикой спят, так что даже не заметили моего вторжения. То есть, здесь тоже сложностей не возникло. Тогда я вновь попытался пройти к Саше и вновь будто на стену наткнулся.

Стасу поверили, но, несмотря на это, всё то же самое по очереди проделали Максим, Ихан и Женечка и с тем же самым успехом.

- Мистика… — сделал вывод Максим.

Аз Фита Ижица. Художник: Арлетт Ганьон (Канада). Абстрактное искусство

Мистика…
художник: Арлетт Ганьон (Канада)

- Знаете… — в зловещей задумчивости проговорил Генка. — По-моему, вот они, — Генка указал на спецназовцев, — тоже не просто так здесь стоят.

- Кто-нибудь может сказать, какого это все происхождения? — спросила Ира.

Стас, Лу, Максим, Ихан и Женечка задумались.

- Единственное, что могу сказать, — первым заговорил Женечка, — сомневаюсь, что все это — череда невероятных совпадений.

- Это само собой, — мрачно усмехнулся Максим.

Вновь повисла тишина.

- Давайте позовем обратно Лоренца, — через какое-то время предложила Лу. — Все равно его сидение там бессмысленно теперь, в то время как он — единственный из нас, кто видел Сашу, и, следовательно, может хоть как-то описать его состояние.

- Оксана, не напрягайся, — поспешно остановил ее Женечка. — В любом случае лучше, чтобы и обратно он выбрался незамеченным, а потому все равно придется идти к Зиву.

В этот раз общаться со спецназовцами отправились Генка и Лу. В отличие от Максима и Ихана, никаких дополнительных сведений они не раздобыли, но Лоренц выбрался назад через форточку и проскользнул между ног спецназовцев вновь будто невидимка.

- Саша без сознания, — сообщил Лоренц, — весь в бинтах. Когда я туда пробрался, там как раз переговаривались два врача. Если верить им, состояние Саши очень тяжелое, но в данный момент его жизни, кроме отключения аппаратуры, ничего не угрожает. И еще. Ему уже сделали одну операцию и собираются делать еще одну. Я попытался пообщаться с ним, как с Оксаной — такое общение не зависит от того в сознании человек или нет. Так вот, я попытался с ним так пообщаться, но он будто за стеной.

- Лоренц, как ты думаешь, какого происхождения эта стена? — спросила Ира.

- Не могу сказать, — промурлыкал Лоренц.

Вновь повисла тишина. В этот раз ее прервала Ира.

- Знаете что? Неважно, что это, но если бы оно хотело убить Сашу, то уже сделало бы это. Сомневаюсь, что это такая уж проблема, учитывая его состояние. Так вот, если это не убило его, возможно, оно наоборот пытается сохранить ему жизнь, а мы своими попытками вмешаться только создаем дополнительные сложности.

- Логично, — согласился Стас.

Буквально тут же его мобильник сообщил о приходе SMS-ки, которая, в свою очередь, сообщала, что один из телефонов врачей стал доступен. Едва Стас ознакомился с содержанием SMS-ки, как этот самый врач сам позвонил ему. Разговаривая, Стас постепенно вышел из зоны слышимости, вернувшись с уже выключенным мобильником. Он практически в точности повторил сведения, полученные от Лоренца:

- Ну что… Состояние Саши тяжелое, но стабильное. Угрозы жизни нет. В сознание пока не приходил. Я попросил, чтобы мне сообщали о состоянии Саши круглые сутки. Днем каждый час. Ночью — каждые два часа. А в случае резких изменений в любую сторону — немедленно. Оксана, я буду перезванивать тебе в случае любых изменений. То есть, если я не звоню, значит, Сашино состояние пока не меняется. Само собой, среди ночи я тебе позвоню только в случае резких изменений в любую сторону.

- Хорошо.

- Но это всё, — продолжил Стас, — конечно же, в силе только в том случае, если ты не будешь рядом. Я это к тому, что сейчас ты едешь с нами, — Стас обвел взглядом остальных. — Я предлагаю расходиться, потому что дальнейшее околачивание здесь совершенно бесполезное и бессмысленное занятие в данный момент.

- - -

Остаток дня Ира и Стас, как могли, поддерживали Оксану. Вечером пришли Леша с Эрикой и после недолгого застолья уговорили Оксану переночевать у них. Как только они втроем ушли, лицо Стаса резко помрачнело.

Аз Фита Ижица. Художник: Вольфганг Кале (Германия). Абстрактное искусство

…резко помрачнело
художник: Вольфганг Кале (Германия)

- Стас, что там на самом деле? — спросила Ира.

- Помимо целого ряда других серьезных травм, у Саши очень сильно поврежден позвоночник. Практически исключено, что Саша вновь встанет на ноги, если даже придет в себя, и очень мало шансов, что он вообще придет в себя. Ира. Я, как и все, понятия не имею, что это за стены вокруг Саши, но надо что-то с ними сделать, чтобы к нему смогла попасть Лу. Всё, что я тебе сейчас сказал, мнение официальной медицины. Лу множество раз разбивала его в пух и прах.

- Стас, я не знаю почему, но у меня есть ощущение, что ни в коем случае нельзя ломать эти стены. Не знаю… Но на мой взгляд, нужно как-то пытаться их обойти.

- Ну что ж… В понедельник попытаемся обойти. Хотя бы оцепления из спецназа не будет. Уже легче!

В понедельник легче не стало, но перед понедельником было воскресенье, которое Ира, Стас, Оксана, Зив и Лоренц провели возле больницы. В этот раз местные кошки помогли Лоренцу проникнуть в здание через заслон спецназа гораздо более прозаичным кошачьим способом, но вот в палату в этот раз Лоренц пробраться так и не смог. Создавалось впечатление, будто тот, кто поставил вокруг Саши непроницаемую стену, просто, вчера не учел возможность вмешательства особо одаренных представителей фауны. Сегодня же…

Палата оказалась запертой. Разумеется, ее периодически отпирали и открывали дверь, но Лоренцу никак не удавалось проскользнуть туда, несмотря на его феноменальные способности незаметно просачиваться между человеческих ног. В отчаянии, он обнаглел вконец, вследствие чего был за шкирку вышвырнут из больницы, как последний паршивый кот.

Попытался пробиться к сыну и отец Александра. Естественно, в субботу он не сидел, сложа руки, а вышел на руководство учений и получил пропуск. Однако все, что ему удалось сделать, вооружившись пропуском, это беспрепятственно пройти сквозь оцепление. В приемном отделении дежурила очень смелая бабуля, которая когда-то оказалась в рядах обиженных отцом Александра. Когда-то, он то ли подписал какое-то постановление, ущемившее ее интересы, то ли наоборот не подписал чего-то защищавшее ее интересы — она сама не помнила, но зато очень хорошо помнила, как безуспешно месяцами обивала его порог, пытаясь попасть на прием. В общем, едва эта бабуля его увидела, она принялась высказывать ему, не стесняясь в выражениях, всё, что она о нем думает. Героизм бабули оказался настолько воодушевляющим, что она быстро обросла целой армией сторонников. Поскольку отец Александра находился в городе инкогнито и в больницу приехал не с официальным визитом, он был без охраны, и защитить его от атаки разъяренных народных масс оказалось некому. В итоге, чтобы предотвратить стихийный бунт, ему пришлось спешно улепетывать.

Стас снова отпаивал его водкой, пытаясь успокоить тем, что состояние Саши, хоть и тяжелое, но стабильное, и хотя он так пока и не приходил в сознание, его жизни сейчас ничто не угрожает.

В понедельник оцепление сняли, но из края пришло постановление о строжайшем карантине для всех лечебных учреждений из-за обнаружения на Кубани свиного гриппа. Каким образом свиной грипп на Кубани мог повредить пациентам сочинских больниц, никто не догадывался, но… когда в понедельник утром Стас, Ира и Оксана подъехали к больнице, все ее двери оказались на всех замках.

После пяти минут настойчивого стука окошечко в двери приемного отделения открылось. В нем показалось лицо в медицинской маске, которое на все вопросы отвечало одним словом: «КАРАНТИН».

Аз Фита Ижица. Художник: Али Камал (Египет). Абстрактное искусство

…КАРАНТИН
художник: Али Камал (Египет)

Кроме того, слово «карантин» стало приветствием, звучавшим по телефону, если удавалось дозвониться в больницу. После него, будто из опасения, что злосчастный свиной грипп пролезет через телефонную трубку, скороговоркой звучало: «Стабильное тяжелое состояние. В сознание не приходил. Делаем все возможное», — и связь тут же обрывалась. Особенности телефонного общения с персоналом больницы в суровые дни эпидемии свиного гриппа выяснила Лидия Гавриловна, которая, конечно же, доверяла сведениям о состоянии Александра, которые поступали Стасу каждый час, но все же посчитала нелишним проверить их достоверность.

Отец Александра не сидел, сложа руки, и в воскресенье, а потому в понедельник к обеду в Сочи прибыла целая делегация светил медицины. Их, к счастью, в здание больницы впустили, но… единственное, что они смогли сделать, это дать высочайшую оценку сочинским медикам, подчеркнув, что на большее способно только чудо.

Отчет медицинского консилиума проходил в понедельник вечером во дворе больницы, а потому Ира, Стас, Оксана, Лу, Женечка, Максим, Ихан, Генка, Зив и Лоренц смогли на нем присутствовать и слышать своими ушами заключение.

- Я способна на это! Только пустите меня к нему! — в отчаянии почти плакала Лу.

Она плюнула на всё, вырвалась из сдерживающих ее рук Женечки и Генки и кинулась к врачам, разговаривающим с отцом Александра. Лу открыто заявила о своих способностях и попыталась их продемонстрировать, но… совершенно неожиданно для себя самой впервые в жизни не сумела сделать ничего, выходящего за рамки обычных навыков, доступных любому человеку. На нее посмотрели как на истеричную дуру и отошли подальше в сторону.

В панике, что это с ней случилось, Лу вырвала из Генкиных рук свою сумочку, порывисто вытащила из нее маникюрные ножницы и, шокировав всех, полоснула себя по руке, разрезав плоть, чуть ли ни до кости. С трудом подавив крик боли, она кинула ножницы на землю и занялась своей раной. Минуты не прошло, как на ее руке не осталось ни следа от пореза. Лишь пятна крови на одежде однозначно свидетельствовали, что сцена, исполненная Лу, не была массовой галлюцинацией.

В последующие дни, отбросив даже намеки на этику и деликатность, наплевав на все предосторожности, Женечка, Стас, Ихан и Максим объединенными силами не раз пытались открыть для Лу доступ в больницу, используя такие техники и приемы, которые они никогда в жизни не позволяли себе применять к обычным людям, но…

Аз Фита Ижица. Художник: Бланка Абахо Альда (Испания). Абстрактное искусство

…но…
художник: Бланка Абахо Альда (Испания)

Казалось, будто всему персоналу больницы в честь свиного гриппа сделали прививку от действия всего, что в человеческом обществе принято называть колдовством и магией, а кроме того, опрыскали противомагическим раствором повышенной концентрации всё здание.

- - -

Поскольку для Леши и Эрики сочинские ночи представляли собой учебные дни в заокеанском университете, чтобы не оставлять Оксану одну, Ира со Стасом поселили ее у себя, в комнатке, которая номинально являлась кабинетом Зива и Лоренца, но еще не была для этого оборудована. Зив и Лоренц, конечно же, не возражали и даже наоборот ночевали там с Оксаной, дабы избавить ее от потока мрачных мыслей, которые, в подобных ситуациях, только и ждут, когда человек останется совсем один, чтобы навалиться всем скопом.

В пятницу, вернувшись от здания больницы поздно вечером и уложив Оксану спать, Ира и Стас чувствовали, что сами уснуть не в состоянии и отправились бродить по темному дачному поселку.

Всю минувшую неделю нормально работал только второй этаж домика с дыркой. Первый, третий и четвертый лишь решали вопросы первостепенной важности между безуспешными наматываниями кругов вокруг здания больницы. Разумеется, касалось это далеко не всех сотрудников поголовно, но те, кто не покидал домик с дыркой в течение дня, как раз и были теми, на чьи плечи ложился основной груз первостепенных вопросов.

Генка, скрепя сердце, отказался от Тамары, и она заняла место Александра на пульте управления работой многочисленных филиалов и фрилансеров. Ей помогал Миха, который, просидев рядом с Александром превеликое количество времени, много чего незаметно для себя нахватался. Переговоры он вести не мог — но с этим более чем великолепно справлялась Тамара — а вот их содержание помогал определить очень даже уверенно. Помимо этого, они с Тамарой много беседовали по поводу игр-тренингов и даже уже потихоньку что-то делали в этом направлении.

Наташа на пределе возможностей впряглась в работу с моделями, а Яна и Рома увеличили для них количество занятий по общехудожественным дисциплинам. Таким образом, объединенными силами им удалось заткнуть дыры, образовавшиеся из-за временного упразднения фото-сессий, которые в нормальных условиях занимали бо́льшую часть учебного процесса.

Лена, продолжая вести всю административную работу в школе фотомоделей, взяла на себя труд распределять клиентов Ихана так, чтобы между их посещениями получались значительные перерывы. Кроме того, она периодически занималась дочерьми Ихана, если по каким-либо причинам этого не могла сделать Тамара.

На третьем этаже, неожиданно для всех, у руля встала Алина, да так, что забегая в офис между хождениями вокруг больницы, Женечка и Стас сами оказывались под ее управлением.

Ира и Стас брели в темноте между дачными домиками, обсуждая все это, потому что всю неделю им было не до того, чтобы делиться обрывками впечатлений от хода дел в офисе. Сегодня они заговорили обо всем об этом на радостях. Дело в том, что Александру сделали еще одну операцию, и прошла она очень успешно, вселив надежду, что он все же придет в себя и пойдет на поправку.

Из-за операции, в пятницу попытки проникнуть в больницу не предпринимались, но все равно бо́льшую часть дня Ира, Стас, Оксана, Максим, Ихан, Женечка и Лу провели около ее здания.

Всю неделю, несмотря на все административные усилия, родители Александра к нему допущены так и не были. Для руководства больницы, объявленный из краевого центра карантин представлялся куда более серьезным делом, чем какие-то там федеральные учения, какого-то там спецназа. Однако родителям клятвенно пообещали, что как только Александр придет в сознание — если придет — для них будет сделано исключение. «Если придет» сказано было только Стасу по телефону, но с дополнением, что если до этого такие шансы лишь не исключались в расчете исключительно на чудесные неожиданности, то сейчас они, похоже, действительно появились, хотя и очень слабые.

Оксана ушла спать, лелея эту радостную новость — ей, правда, Стас не стал сообщать про «если». Она впервые жалела, что они с Александром никогда не задумывались о том, чтобы оформить свои отношения официально, и сейчас исключение, которое брезжило надеждой для родителей Александра, ей, к сожалению, не светило. Но все же, это ничуть не омрачило искорку счастья, несмело появившуюся в ее взгляде.

Какое-то время, Стас с Ирой брели молча, каждый погрузившись в свои мысли.

- Стас, — с весьма ощутимым оттенком колебаний в голосе обратилась к нему Ира.

- Говори, — подбодрил он ее.

- Я понимаю, что это бред, но…

- Бред — не бред, говори.

- Помнишь, что вы с Сашей обсуждали вечером перед аварией?

Стас невесело усмехнулся.

- Если честно, мне самому то и дело в голову лезет, что непробиваемые стены вокруг Саши какого-то подобного происхождения. Если честно, мне еще никогда не приходилось сталкиваться с такой невероятной мощностью противодействия. Но… Первое. Социум никогда не интересуется отдельным человеком до такой степени. Второе. Если бы он даже с какого-то перепугу заинтересовался именно Сашей вот так сильно, как ты думаешь, чего бы он хотел, учитывая тему того разговора? Ира, действия социума полностью поддаются человеческой логике, потому что в какой-то степени, он и есть человеческая логика. Так как, по-твоему, чего бы он хотел?

- Убить Сашу.

- Вот именно! И если бы он вознамерился его убить, Саша просто не смог бы этому противостоять. И ты бы не могла этому противостоять, потому что социум имеет дело только с человеком, и силы личности, в данном случае, не идут в счет. То, что окружает Сашу, явно не собирается его убивать, но и помочь, почему-то, не дает. Вот это вот очень странно.

Аз Фита Ижица. Художник: Петер Воко (Нидерланды). Абстрактное искусство

…помочь, почему-то, не дает
художник: Петер Воко (Нидерланды)

Суббота и воскресенье тоже прошли у здания больницы. Состояние Александра не менялось, так и продолжая оставаться стабильным, но тяжелым, а если точнее, то стабильно тяжелым. Постепенно из ежечасных оповещений Стаса исчезли заверения, что состояние хоть и оценивается как тяжелое, но это уже совсем не то тяжелое состояние, которое было в самом начале. К вечеру воскресенья искорка счастья в глазах Оксаны полностью потухла.

- Оксана, давай завтра попытаемся поработать, — предложила Ира, когда они в воскресенье вечером вернулись домой. — Ты просто так не выдержишь, — пояснила она. — Тебе нужно хотя бы немного отвлечься.

- Да… наверное… — с тяжелым вздохом согласилась Оксана.

Всю прошлую неделю Ира даже не пыталась что-то делать. Забегая ненадолго в офис, она лишь интересовалась, что происходит у Тамары и Михи, и убегала обратно к больнице. При этом Оксану с собой в домик с дыркой она брала далеко не каждый раз.

Утром в понедельник они поехали вместе со Стасом. Впрочем, это стало традицией за прошлую неделю. Согласно этой традиции, первым делом, они подъехали к больнице, побродили вокруг нее, и только затем отправились в офис.

Лу тоже решила попытаться вернуться к трудовой деятельности, хотя вопреки опыту прошлой недели не собиралась прекращать попыток пробиться в палату к Александру. Впрочем, этих попыток никто не собирался оставлять. В конце мрачного утреннего перекура, который прошел в гробовой тишине, Лу тихо спросила:

- Не возражаете, если я к Гене уйду?

- Иди, — ответила ей Ира.

Она перевела взгляд на Тамару и Миху. Всю прошлую неделю они здесь вовсе не веселились, но все же то, чем они занимались нынче, требовало избавить их от действия настроения, в котором находились Ира и Оксана.

- Пошли ко мне в кабинет, — решительно сказала Ира Оксане и увела ее.

Усаживаясь перед компьютером, Ира ярко вспомнила, как пыталась поддерживать Миху, Гену и Лу, когда погиб Руслан, и поскорее отогнала от себя мрачные мысли, сказав себе: «Да. Саша без сознания и в тяжелом состоянии, но он жив». Первым делом, Ира вытащила на свет все, что они с Тамарой привезли с переговоров, и они с Оксаной принялись это обсуждать. Сначала чисто формально, но постепенно зародилось подобие интереса. А потом Оксана неожиданно перевела разговор в несколько иное русло в пределах темы.

- Ирина Борисовна, мне Лоренц и Зив пытались объяснить, почему Вы, пламенно желая, чтобы я продолжала работу, которую мы начали летом, тем не менее, пока не хотите использовать мои наработки, но я, честно говоря, поняла лишь, что причина действительно серьезная, но вот что это за причина, до меня не дошло.

- Оксана, если грубо и по-простому, то… Операционная система человеческого воплощения — это «Добро и Зло», а один из ключевых программных файлов этой операционной системы — страдания. Таким образом, если получится то, что я хочу, то есть, замена страданий, как главного идентификатора внутреннего мира, на ощущение своего внутреннего мира через непосредственный контакт с другим внутренним миром, в этом случае, мы разрушим этот ключевой программный файл, и совершенно непонятно и непредсказуемо, что произойдет с операционной системой.

Разумеется, очень большой вопрос, а удастся ли вообще заменить, и если даже удастся, то произойдет это вовсе не в одночасье. Однако, в любом случае, то, что я задумала, слишком опасная штука, для того чтобы решиться на нее, толком не зная, что собой представляет операционная система «Добро и Зло» как таковая. Видишь ли, то, что об этой операционной системе знаю я, знаешь ты и знает любой другой человек, это то, как пользоваться ей.

То есть, я знаю, как пользоваться операционной системой Windows, и я успешно ею пользуюсь, но представь, что будет, если я полезу в программные файлы и попытаюсь их редактировать, оперируя лишь теми знаниями, которые у меня есть сейчас. Вот примерно то же самое может произойти, если с теми знаниями, которые у меня есть сейчас, полезть в программные файлы операционной системы «Добро и Зло».

Аз Фита Ижица. Художник: Мей Эрард (Индонезия). Абстрактное искусство

…примерно то же самое…
художник: Мей Эрард (Индонезия)

- Я поняла, — кивнула Оксана. — Давайте я расскажу Вам все, что мне удалось выяснить за это время, и как мне это удалось, а Вы сами решите, стоит это внедрять прямо сейчас или нет. Дело в том, что кроме того, что мне удалось выяснить, я знаю, как это можно внедрять в обычную компьютерную программу. Единственное, это должно быть поддержано символами, доступными для обычного восприятия человека, то есть, графикой и звуковым оформлением. Но именно это меня волнует меньше всего, потому что все это уже получилось в последней игре, которую мы выпустили. То есть, я знаю, как сделать, чтобы Ваша работа и работа Блэйза была поддержана еще на одном уровне.

- Я тебя слушаю, Оксана.

- Так вот, во-первых, я честно призналась Сергею Леонидовичу, что не собираюсь делать научную карьеру, потому что то, что я действительно хочу исследовать, к науке отношения не имеет.

Сергей Леонидович — удивительный человек. Он не стал меня ни о чем расспрашивать, а сразу сказал, что если нужно, его лаборатория в полном моем распоряжении. Единственное, он настоял, чтобы я все же защитила кандидатскую, а желательно еще и докторскую впоследствии, мотивируя это тем, что то, что еще вчера наука не считала своим полем деятельности, сегодня уже стало научными дисциплинами, и в этом ключе научная степень мне очень сильно не помешает.

Мало того, он пообещал приложить все силы, чтобы максимально облегчить мне процесс обретения научной степени, понимая, что работа, которая требуется мне для этого, очень сильно отличается от той, которой я хочу заниматься. Ирина Борисовна! Вы себе представить не можете! Я сама в это с трудом верю, но это так. Я действительно имею возможность, когда мне нужно пользоваться лабораторией Сергея Леонидовича, и мало того, он помогает мне как простой лаборант, при этом не задавая никаких вопросов, зачем мне все это нужно.

Так вот, Вы прекрасно знаете, какую задачу передо мной поставили и какую работу дали затем для ознакомления. Пройдя через то и через другое, я поняла, что действительно, всё, что в этой сфере поддается изучению научными методами — это волновые явления. Я не могу дать никакого определения той части, которая не поддается изучению научными методами, но пересекая определенную границу, она в любом случае преобразуется в волновые явления.

Обнаружить в себе 43 энергии Бытия и проследить за их работой не составляет никакого труда при глубоком самонаблюдении. Однако их невозможно изучать в лабораторных условиях, но вовсе не потому, что это невозможно в самом принципе, а лишь из-за отсутствия соответствующей аппаратуры. С другой стороны, все волновые явления подчиняются одним и тем же законам. Исходя из этого, я стала моделировать ситуации поведения 43 энергий Бытия с помощью волновых явлений, доступных для изучения в лабораторных условиях.

То есть, я параллельно вела исследование в двух руслах. Занимаясь глубоким самонаблюдением, я пыталась визуализировать энергии. Пытаясь воспроизвести их поведение в лабораторных условиях с помощью других энергий, я, во-первых, уточняла для себя способы визуализации, а во-вторых, методом проб и ошибок, натыкалась на другие варианты поведения, которые затем пыталась воспроизвести в себе.

Бо́льшая часть результатов этого труда — это косвенное подтверждение практически всех выводов Евгения Вениаминовича. Но главное, что мне удалось обнаружить — это то, что я назвала тремя границами внутреннего мира. Две из них вполне понятны. Эти две границы являются незыблемыми. Первая — это граница между сознанием и подсознанием. Вторая — между подсознанием и собственно внутренним миром.

Самая интересная граница — это третья. Суть этой границы в том, что она разделяет внутренний мир на то, что во времени, и то, что вне времени. То есть, на то, что можно изучать научными методами, и на то, что невозможно изучать научными методами. На то, где есть повтор, и на то, где повтора нет.

Эта граница, в отличие от первых двух незыблемых, является плавающей. То есть, она может смещаться. И может она смещаться в очень широком диапазоне.

Аз Фита Ижица. Художник: Арлетт Ганьон (Канада). Абстрактное искусство

Плавающая граница
художник: Арлетт Ганьон (Канада)

То есть, она может подниматься к поверхности вплоть до сознания и даже заходить в него. И даже доходить до его поверхности. Если эта граница лишь заходит в сознание, возникает ощущение, будто время исчезло. Если же она оказывается на самой поверхности сознания, полностью исчезает восприятие внешнего мира. Такие подъемы границы могут происходить во сне и во время медитации.

С другой стороны, эта граница может уходить вглубь подсознания и даже опускаться довольно значительно в собственно внутренний мир. То есть, в ту часть внутреннего мира, которая не имеет непосредственной связи с человеческим телом. Само собой, в такие моменты эта часть собственно внутреннего мира становится подвержена законам времени. То есть, становится вполне познаваемой научными методами.

Положение плавающей границы имеет особое значение при непосредственном контакте внутренних миров. Лучше всего ощущается такой контакт в обоих крайних положениях плавающей границы. То есть, если плавающая граница поднимается и входит в сознание и если она опускается за пределы подсознания в собственно внутренний мир.

Состояние, возникающее, когда плавающая граница входит в сознание, обычный человек определенно посчитает трансом или даже галлюцинациями, а потому вряд ли воспримет полученный опыт всерьез. Поэтому особое внимание следует уделить именно крайнему нижнему положению. Однако это нельзя назвать задачей первостепенной важности.

Дело в том, что у подавляющего большинства людей в нормальном повседневном состоянии плавающая граница почти столь же неподвижна, как и незыблемые границы. То есть, она может значительно смещается в ту или другую сторону лишь в стрессовых ситуациях, во сне, в процессе медитации или под действием чего-нибудь типа алкоголя и наркотиков, но даже в этих состояниях она заметно смещается далеко не всегда. При этом ни стрессы, ни сон, ни медитация, ни алкоголь с наркотиками неспособны по-настоящему расшевелить ее. То есть, вышел человек из стресса, или проснулся, или протрезвел, и плавающая граница тут же вернулась в исходное положение и застыла в нем. Плюс, и то, и другое, и третье, связано с целой кучей явлений совершенно других порядков, и на самом деле заметное, смещение плавающей границы в этих состояниях — это именно следствие тех самых явлений других порядков, которое необязательно возникает в этих состояниях.

Так вот, прежде чем ставить перед собой задачу идентификации внутреннего мира с помощью непосредственного контакта внутренних миров, нужно расшевелить плавающую границу. Не думаю, что выполнение этой задачи способно как-то повлиять на операционную систему «Добро и Зло». Почему я так считаю? Потому что, когда эта граница сдвигается под действием стресса, сна или алкоголя, с «Добром и Злом» ничего не происходит, кроме того, что зачастую путают одно с другим, но в данном случае, как говорится, от перемены мест слагаемых сумма не меняется.

Расшевелить же плавающую границу можно с помощью манипулирования энергиями Бытия. Как ими манипулировать, подробно описано у Евгения Вениаминовича. Однако я нашла еще один способ, который, правда, сам по себе не действует, но зато является великолепным катализатором. Плюс, без этого катализатора очень сложно увеличить и сделать достаточной мощность внутренних энергий Ю и ФИТА. Именно под их влиянием происходит смещение плавающей границы.

Мой способ основан на том, что компьютер и человеческий мозг занимаются, по сути, одним и тем же: преобразованием волн в визуальные и звуковые символы. Разумеется, что мозг создает еще осязательные, обонятельные и вкусовые символы, но, поскольку компьютер этого не делает, говорить о них необязательно.

Все, что касается работы с символами, связано с зеркальными энергиями КАКО и СЛОВО. То есть, и компьютер, и человеческий мозг непосредственно связаны с этими энергиями.

Аз Фита Ижица. Художник: Али Камал (Египет). Абстрактное искусство

работа с символами
художник: Али Камал (Египет)

Плюс, зеркальные энергии КАКО и СЛОВО имеют непосредственную связь с внутренними энергиями человека Ю и ФИТА, потому что энергии Ю и ФИТА — это энергии информационного обмена, а любой информационный обмен, так или иначе, связан с символами. Таким образом, применение катализатора к энергиям КАКО и СЛОВО увеличивает мощность энергий Ю и ФИТА. Таким катализатором является способ написания программы и…

- Оксана, подожди, — перебила Ира, — как мне кажется именно этим и занимался Миша.

- Нет, Ирина Борисовна. Евгений Вениаминович рассказал Мише, как работать с системами символов. Система символов — это способ описания. Допустим, все, что описано у Евгения Вениаминовича с помощью системы символов Славянской Азбуки, можно с тем же успехом описать с помощью семи нот музыкального лада или десяти арабских цифр. Да. Описания получатся совершенно разными, но описывать они будут одно и то же. С другой стороны, с помощью символов Славянской Азбуки можно описать что-нибудь совершенно другое. То есть, в этом случае, символы будут одни и те же, а вот явления, которые они описывают, совершенно разными. Именно этому Евгений Вениаминович и учил Мишу. То есть, составлять описания с помощью символов. Меня же не интересуют описания как таковые.

Ирина Борисовна, я прекрасно понимаю, что 43 энергии Бытия Евгения Вениаминовича — это лишь способ объяснить. Это объяснение помогло мне понять, как именно работает одно из явлений, и сейчас я пытаюсь объяснить это вам с помощью той же терминологии — только и всего. И я прекрасно понимаю, что все то же самое можно объяснять совершенно другими терминами, но к чему их изобретать, если есть понятные Вам и мне.

Так вот, катализатором является способ написания программы и отражение этого способа в аудиовизуальном ряде. Символ символа!

Допустим. Исходный код записывается определенными знаками. Самый примитивный способ, те же самые знаки сделать элементами графики. Способ более высокого уровня заключается в том, что знаки, которыми записан код, могут вызывать определенные конкретные ассоциации. К примеру, буква «R» — red, то есть красный цвет в системе RGB, а потому какой-то элемент графики может быть красным. Кроме того «R» — это радиус, и какой-то элемент графики может представлять собой окружность с прочерченным радиусом. Еще более высокий уровень — это выражение личных впечатлений от знака и тут может быть вообще что угодно, но именно для Вас это «что угодно» должно каким-то образом — каким угодно — символизировать этот знак. Различные способы отражения символа исходного кода в графике могут использоваться по отдельности, но лучше, если несколько вместе, создавая сложный многоуровневый символ символа. В этом случае, мощность энергий КАКО и СЛОВО возрастает в геометрической прогрессии, оказывая очень сильное влияния на все остальные зеркальные энергии и, разумеется, на внутренние энергии Ю и ФИТА.

Само собой, только от этого плавающая граница перемещаться не начнет. Но то, от чего она будет перемещаться, Вы уже сделали в предыдущей игре. Просто, там не заложен катализатор, и поэтому перемещение плавающей границы происходит только у тех, у кого она уже обладает достаточной подвижностью.

- Плавающая граница, — задумчиво усмехнулась Ира. — Я пытаюсь вспомнить, может, об этом уже кто-то говорил, только называл по-другому?

- Какая разница! Вы лучше скажите: принимаете мою идею или нет?

- Однозначно принимаю, Оксана. Принцип «символ символа» меня очень вдохновляет. К тому же, использовать-то его можно не только в связи с исходным кодом?

- Конечно, не только, и чем больше различных способов его использования, тем лучше. Но предупреждаю, что в связи с исходным кодом его придется использовать обязательно.

Едва закончив объяснения, Оксана опять потухла.

- Ирина Борисовна, давайте в больницу сходим, — едва слышно попросила она.

- Идем, — стараясь, чтобы ее голос звучал пободрее, тут же согласилась Ира.

- - -

Во вторник организатор регулярных оповещений Стаса о состоянии Александра слезно попросил разрешения не звонить каждый час, а сообщать, только если будут хоть какие-нибудь изменения, хоть в какую-нибудь сторону, потому что с субботы, никаких изменений в состоянии Александра не происходило.

- Что это значит? — спросила Ира, как только Оксана ушла спать.

Стас тяжело вздохнул и долго молчал, прежде чем ответить:

- Ира, постарайся не обнадеживать Оксану. Если сейчас пытаться успокаивать ее надеждами, ей потом будет гораздо тяжелее.

- Стас! Ты хочешь сказать… — Ира не смогла окончить фразу.

- Ира. Я не знаю. Видишь ли, мне приходится делать выводы только со слов других, а потому… Я действительно не знаю.

- Но ты считаешь, что все идет не в лучшую сторону?

Стас молча покивал.

Аз Фита Ижица. Художник: Артуро Пачеко Луго (Мексика). Абстрактное искусство

Стас молча покивал
художник: Артуро Пачеко Луго (Мексика)

Ежедневно продолжались отчаянные попытки пробиться к Александру. Информатор Стаса со вторника больше не звонил. Стас позвонил ему в четверг, чтобы услышать только одно: «Без изменений!»

Ира и Оксана мужественно пытались трудиться, уединившись в кабинете Иры и Лу. Лу мужественно пыталась трудиться, сидя в кабинете у Гены. Не реже, чем раз в час, ходили к больнице. В четверг, после того, как Стасу сообщили: «Без изменений!», — попытки прорваться в больницу стали предпринимать с удвоенными усилиями, но с тем же самым успехом, что и до этого. Тем не менее, они не прекращались ни в субботу, ни в воскресенье.

В понедельник вечером Ира, Стас, Оксана, Максим, Ихан, Лу, Женечка, Генка, Зив и Лоренц уже собирались расходиться по домам, как Стасу позвонил отец Александра.

- Стас. Нас попросили подъехать. Если можно, подъедь тоже.

- Мы все здесь сейчас.

- Тогда нас дождитесь.

- Хорошо.

Слова отца Александра слышались очень отчетливо.

- Что это? — взволнованно спросила Лу. — По голосу очень не похоже, что Саша пришел в себя.

Стас, не говоря ни слова в ответ, позвонил своему информатору. «Без изменений!», — прозвучало в трубке.

- Если их все же решили пустить к сыну, — сказал Стас, отключив телефон, — Лу пробивайся вместе с ними всеми правдами и неправдами. Мы, разумеется, со своей стороны все силы на поддержку кинем.

Примерно через полминуты как отец и мать Александра подошли, дверь приемного отделения открылась, и оттуда вышел врач, приглашая родителей Александра зайти в здание. Все, кроме Зива и Лоренца, двинулись следом.

- Нет-нет-нет, — быстро заговорил врач.

- Это — его самые близкие люди. Они тут около больницы чуть ли ни круглыми сутками торчат. Так что, пусть заходят, — прорычал отец Александра.

- Это не совсем уместно, — бесцветно сказал врач.

- Пусть заходят, — повторил отец Александра.

Врач пожал плечами и пропустил всю компанию. Ира впервые за много дней вздохнула с тенью облегчения. Однако она рано радовалась. Их всех завели в небольшую комнату и предложили сесть. При этом, пока шли туда, Ира заметила, что дверь в больничные покои, похоже, заперта.

Как только все сели, врач начал говорить. Говорить витиевато, но как только Ира поняла, о чем он говорит, она окаменела. Сначала это были лишь подводяще-наводящие намеки, но, в конце концов, врач стал изъясняться прямым текстом:

- Не осталось никаких сомнений, что ваш сын в сознание не придет никогда. Сейчас его состояние стабильное, но только лишь за счет аппаратуры искусственного поддержания жизни. Да. Вот так жить он может очень долго, но… Как я уже говорил, в сознание он не придет. Я понимаю, что звучит это кощунственно, но… Поймите, поддерживая жизнь вашего сына, которого невозможно вернуть, мы обрекаем на смерть людей, которых можно спасти. Поверьте. Мы сделали все возможное, но, к сожалению… В общем, я прошу вас, пожалуйста, подпишите согласие на отключение аппаратуры искусственного поддержания жизни.

Комната поплыла у Иры перед глазами. Как сквозь туман она видела, что отец Александра достал мобильный и пытается набрать номер. Потом он, давя слезы, сквозь ком в горле пытался объяснить, что от него хотят. Потом передал трубку врачу, и тот на медицинском языке долго что-то рассказывал. Потом вернул телефон отцу Александра. О чем продолжался разговор, Ира не могла уловить, пока из трубки не раздалось на всю комнату:

- Пойми! Он умер две недели назад во время аварии. И я тебе об этом уже говорил! Я тебе уже говорил, что все бесполезно, что ты только устраиваешь лишнюю пытку себе и жене. Всё! Отпусти! Твой сын умер две недели назад!

Рука с телефоном обессилено упала на колени. Отец Александра молчал около минуты, а потом кивнул и тихо сказал:

- Да.

Аз Фита Ижица. Художник: Тургут Салгяр (Турция). Абстрактное искусство

Да
художник: Тургут Салгяр (Турция)

Мать Александра залилась слезами. Ира хотела глянуть на Оксану, но у нее не хватило на это духу. Врач приоткрыл дверь и подал какой-то знак. Почти тут же в дверь вошла девушка с папкой и ручкой, передала это все врачу и снова скрылась за дверью. Врач открыл папку, достал оттуда листок, положил его на столик перед отцом Александра, дал ему ручку и, указав пальцем место, где следует поставить подпись, сказал:

- Вот здесь.

Отец Александра невидящими глазами смотрел на лежащий перед ним листок. Дрожащая рука с ручкой висела в воздухе.

Ира ярко вспомнила, как была у Александра в гостях впервые. Полка книг с потрепанными томами сказок… Горы подушек и громадный медный поднос на полу… в ушах звучал голос Александра:

«Вкус чая зависит от очень многих тонкостей, начиная от места произрастания чайного куста, способа выращивания, времени и особенностей сбора чайного листа, особенностей его обработки, сушки и заканчивая способами заваривания…».

Неожиданно всплыло совершенно другое воспоминание, в котором звучал голос Стаса:

«Обычный служитель церкви своего времени. Все, что его отличало от его собратьев, это пристрастие к чаю, которое он тщательно скрывал, опасаясь, что это может оказаться грехом».

У Иры внутри все похолодело.

Отец Александра тяжело вздохнул и одним резким быстрым движением поставил подпись.

Ира вскочила, выхватила листок, изорвала его в клочья и заорала:

- Никто, ничего не делает, пока я не приду!

Как кто отреагировал, ее совершенно не волновало, потому что она уже летела, снося на своем пути все двери. На лестнице кто-то попытался преградить ей дорогу и с грохотом покатился вниз. Когда она ворвалась в палату и поняла, что перед ней действительно лежит Александр, на краешке сознания мелькнула мысль, что она лишь примерно знала, где эта палата, вообще, находится. Но сейчас было совершенно неважно, как ей удалось сразу попасть туда, куда она летела, сметая все на своем пути. Она орала на Александра такими словами, которые никогда в жизни не произносила не только вслух, но даже мысленно. Она орала ему в наикрепчайших выражениях, что ей без разницы, как он это сделает, но ему придется вылезти с Того Света на Этот.

Аз Фита Ижица. Художник: Хананта Нур (Индонезия). Абстрактное искусство

…придется вылезти с Того Света на Этот
художник: Хананта Нур (Индонезия)

Лицо Александра дернулось. Ира замолчала, пытаясь отдышаться.

- Ирина Борисовна… — едва шевеля губами, тихо произнес Александр.

- Молчи, — в изнеможении выдохнула Ира и присела к нему на краешек кровати.

- Я должен Вам сказать… — не вняв ей, продолжил с трудом Александр.

- Потом, Саша. Всё потом.

- «Потом» не будет.

- Саша. Придется.

- Нет. Я видел свое тело изнутри. Восстановлению не подлежит.

- Саша. Придется. Ради Оксаны.

- Именно ради нее. Я знаю. Ей будет плохо. Но год-два и все пройдет. А калека, который ходит под себя, это на всю жизнь. А она меня не бросит. Я знаю точно.

- Саша. Две недели, находясь без сознания, ты при этом умудрялся не давать никому подойти к тебе. Ты держал такую оборону, которую не смог пробить никто, никакими силами. Саша, имея такие силы, ты выкарабкаешься.

- Сомневаюсь.

- Саша. Давай сделаем так. Я сейчас позову сюда Лу, и ты дашь ей возможность прийти. Она две недели пыталась это сделать, но так и не сумела прорваться сквозь твои стены. Дай Лу возможность прийти. Она тебя осмотрит и скажет, что возможно, а что нет. Ну?

Минуты две висела тишина.

- Хорошо, — наконец, согласился Александр. — Но давайте так. Если у меня нет шансов подняться, я скажу Вам то, что должен, и Вы дадите мне уйти.

- Хорошо, — ответила Ира.

Она достала мобильник и позвонила Лу, скрыв свой номер.

- Молчи! — первым делом шикнула она в трубку и продолжила почти шепотом. — Не называй меня и говори только «да».

- Да, — сказала Лу.

- Сейчас незаметно слиняй, или хотя бы выйди так, чтобы это не вызвало ни у кого вопросов. Лу. НИ У КОГО вообще. Как выберешься, через проход выйди ко мне.

- Да, — еще раз ответила Лу.

Ира отключила телефон и посмотрела на Александра:

- Доволен? — спросила она его.

Александр попытался улыбнуться.

Лу появилась с широко открытыми от непонимания глазами, а когда она увидела, где оказалась, и что перед ней Александр в сознании, ее глаза открылись еще шире.

- Лу, — обратилась к ней Ира, — нужно оценить состояние Саши.

- Сеньора Бональде, — медленно заговорил Александр. — Скажите правду, есть ли у меня шанс подняться. Только правду. Если у меня такого шанса нет, я очень прошу, оставьте меня наедине с Ириной Борисовной. А потом, дайте уйти. И никому не говорите, что я приходил в себя. Живой труп от мертвого мало чем отличается. Так всем будет легче.

- Хорошо, Саша. Я обещаю, что скажу тебе только правду.

Ира отошла от кровати. Лу подошла и приступила к детальному сканированию тела Александра. Прошло не менее пятнадцати минут, прежде чем она закончила и тяжело вздохнула.

- Ну что… Правду, так правду. Саша, медицина тебя не поднимет. Это однозначно. Я тоже не смогу тебя поднять, но… Саша, я уверена, что ты сможешь подняться сам. Само собой, с моей помощью, и я помогу тебе всем, что в моих силах. Но повторяю, я смогу лишь помочь. Главное придется делать тебе самому, и это будет очень тяжело, очень трудно и очень больно. Решай.

- Сколько мне понадобится?

- Не знаю. Может, год. Может, два. Может, пять лет. Все зависит только от тебя самого и больше ни от кого. Решай.

- Саша, — взяла слово Ира. — Я согласна с тобой, что если ты уйдешь, за год, за два, у Оксаны боль притупится, но все же, я уверена, что она останется на всю жизнь. Оксана никогда НЕ БУДЕТ счастлива. Если же ты решишь бороться, то через тот же самый год или два, Оксана, пройдя вместе с тобой через все, БУДЕТ счастлива.

Снова минуты на две повисла тишина.

- Хорошо, — прикрыв глаза, проговорил Александр. — Тогда у меня есть одна просьба. Ирина Борисовна, можете на меня обижаться, но… В общем, пусть, пока я сам не попрошу, рядом со мной будут только сеньора Бональде и Оксана. Раз придется говорить гораздо больше, чем я рассчитывал, мне нужно время.

Аз Фита Ижица. Художник: Бамбанг Видарсоно (Индонезия). Абстрактное искусство

…мне нужно время
художник: Бамбанг Видарсоно (Индонезия)

- Саша. Не вопрос. Ты никого не увидишь, пока сам не позовешь.

- Спасибо.

- Ира, — обратилась к ней Лу. — Сашу сейчас нельзя сдвигать с места. В общем, скажи ребятам, пусть сделают так, чтобы примерно неделю Саша оставался здесь, но чтобы к нему никто не совался. Я прямо сейчас начну работать. Часа через два можешь запустить Оксану.

- Как? — спросила Ира.

- Если других возможностей не будет, пусть Стас позвонит мне, я выйду в коридор, и пусть он выведет Оксану ко мне через проход.

- Хорошо, — Ира кивнула Лу и с улыбкой посмотрела на Александра. — Саша. Удачи.

- Спасибо, — поблагодарил Александр, и Ира вышла из палаты.

Найти комнату, откуда она выскочила, оказалось гораздо сложнее, чем палату Александра. Там все так и выполняли ее приказ, будто даже не шелохнувшись за время ее отсутствия.

- Стас, Женя, Максим, Ихан, Гена — со мной. Все остальные остаются на своих метах. Оксана. Ты тоже остаешься, — скомандовала Ира и направилась в сторону улицы.

Там она первым делом обратилась к Лоренцу:

- Лоренц. Иди к Сашиной палате и на всякий случай отводи от нее внимание. В палату сам не заходи.

Лоренц мяукнул, что понял, и скрылся в темноте. Ира повернулась к человеческому составу.

- Саша пришел в сознание. Нужно сделать так, чтобы примерно неделю он лежал здесь, но чтобы его никто не трогал. Лу уже с ним работает. Особая Сашина просьба, чтобы никто, кроме Лу и Оксаны, к нему не подходил, пока он сам не позовет. Это свято. Так что, Стас, не знаю как, но объясни это как-то его родителям.

Молча кивнув, Женя, Максим, Ихан и Гена ушли работать с персоналом больницы, а Стас, первым делом, занялся родителями Александра. Ира, милостиво отпустив врача, взяла за руку Оксану и вывела на улицу.

- Оксана, Саша пришел в себя. Через два часа ты сможешь к нему пойти.

Аз Фита Ижица. Художник: Айдан Угур Унал (Турция). Абстрактное искусство

…Саша пришел в себя
художник: Айдан Угур Унал (Турция)

Оксана расплакалась, уткнувшись Ире в грудь.

Глава 148. Мотивация «ХОЧУ»