Аз Фита Ижица Аз Фита Ижица

Екатерина Трубицина

Аз Фита Ижица

Часть III

Остров бродячих собак

Книга 9

Удивительный и ошеломительный

(главы 137-149)


Глава 139
Скрытая цель флоры и фауны

- Зив, Лоренц, — начала Ира, едва они зашли, — одна из скрытых целей многообразных видов земной флоры и фауны в отношении человечества — это сохранение возможности непосредственного взаимодействия личностей, то есть, взаимодействия без посредничества внешнего мира. Так?

- Да, — мяукнул Лоренц.

Аз Фита Ижица. Художник: Али Камал (Египет). Абстрактное искусство

Скрытая цель флоры и фауны
художник: Али Камал (Египет)

- Что это значит? — спросила Оксана.

- Оксана, ты — редкий человек, пользующийся этой возможностью, — проурчал Зив. — Именно так ты понимаешь нас, хотя не способна воспринимать наши сигналы в виде человеческой речи, как это умеет Ирина Борисовна и… не буду перечислять всех — сама знаешь. Ты нас понимаешь даже лучше, чем все они, потому что человеческая речь не в состоянии передать очень многого из того, что доступно для передачи без посредничества внешнего мира. Все это я сейчас преобразую в символы человеческой речи вовсе не для тебя, а для Ирины Борисовны, потому что, в отличие от нее, ты, едва задав свой вопрос, уже поняла гораздо больше, чем можно выразить словами. Признайся, ведь когда ты пытаешься передать Мише то, что мы говорим ему, у тебя возникают трудности именно из-за того, что тебе сложно подобрать слова для всей информации, которую ты получаешь от нас. Верно?

- Да, — кивнула Оксана. — Ирина Борисовна, можете мне пересказать, что сейчас сказал Зив. Я просто хочу сравнить.

Ира пересказала. Как только она закончила Зив продолжил:

- Потом мы объясним тебе всё, а сейчас давайте-ка послушаем Ирину Борисовну. Нам самим интересно, как у нее получилось преобразовать в слова то, что очень сложно выразить в символах человеческой речи.

- Если и получилось, то не у меня, а у Стаса, — усмехнулась Ира. — Ну а поняла я это благодаря тому, что объяснения получила после, так сказать, практического занятия. У тебя, Оксана, нет необходимости в подобных практических занятиях, поскольку, у тебя и так все в порядке. Даже более того. Видишь ли, для меня те практические занятия открыли кое-что и позволили понять, но, несмотря на это, я не в состоянии этим пользоваться. Ты же, Оксана, пользуешься этим вовсю. Кстати, мне интересно, как это у тебя получилось?

- Ирина Борисовна, прошу прощенья, но я пока не до конца понимаю, что именно, — улыбнулась Оксана.

- Извини, — Ира улыбнулась в ответ. — На самом деле, ты понимаешь, Оксана. Просто не можешь сформулировать. Ты не можешь этого сделать, потому что то, что ты понимаешь, лежит за гранью человеческого понимания. А находится это за гранью человеческого понимания, потому что в словах это звучит, как само собой разумеющееся: невозможно убедить человека в том, в чем он и так убежден. Дело в том, что убежден в этом человек очень и очень по-своему. Человек безоговорочно доверяет доступным сознанию способам восприятия, а все эти способы восприятия настроены только на восприятие внешнего мира.

Мы довольно много говорили о том, что есть мир внешний и есть мир внутренний, но все, что мы об этом говорили, касалось собственного внутреннего мира. Само собой разумеющееся, что другой человек, или животное, или растение — это другой внутренний мир, но человек — обычный человек — воспринимает любого другого человека, животное или растение, как объект внешнего мира, а не как другой внутренний мир. А вот животные и растения воспринимают другой внутренний мир, именно как другой внутренний мир, а не как элемент внешнего мира.

Аз Фита Ижица. Художник: Тургут Салгяр (Турция). Абстрактное искусство

…именно как другой внутренний мир…
художник: Тургут Салгяр (Турция)

- Я поняла, о чем Вы. Видимо, мне, просто, очень сильно повезло в жизни, хотя вплоть до сего момента я не считала это везением. Когда я была ребенком, в чьей бы семье я ни оказывалась, обо мне все и всегда очень хорошо заботились. То есть, меня очень хорошо кормили, меня очень хорошо одевали, внимательно следили, чтобы я хорошо училась в школе и тому подобное. Однако при этом меня никогда не любили и не позволяли полюбить себя… Нет, не так… — Оксана на мгновение задумалась. — Ко мне всегда очень хорошо относились и всегда очень хорошо со мной обращались, но все это носило лишь формально-официальный характер. Понимаете, я всегда для всех была обязанностью, которую все всегда очень хорошо исполняли, но не более того. И так было всегда с моего самого-самого раннего детства. Если бы обо мне заботились не так хорошо, возможно, то, что мне не хватало, я бы увидела именно в этом, но обо мне заботились не просто хорошо, а, что называется, на высшем уровне.

Наверное, именно поэтому то, чего мне не хватало, я с самого раннего детства стала искать не в мире людей, а среди животных. Даже у тех моих родственников, которые жили в квартирах, обязательно были домашние любимцы — кошки, собаки, попугайчики, хомячки, рыбки и тому подобное. Ну а те, кто жил в сельских условиях, так вообще имели животноводческие мини-фермы широкого профиля. Пока я была маленькой, ни у кого сомнений не вызывало, что я буду поступать на биологический, но в школе выяснилось, что с биологией я, мягко говоря, не дружу. Дело в том, что мой опыт общения с животными очень сильно отличался от утверждений учебника, и биологию я возненавидела с первого же урока.

Разумеется, об этом опыте никто даже не догадывался. Всех интересовало только то, чтобы я была накормлена, хорошо одета, чтобы в дневнике были пятерки, чтобы я вела себя прилично и всегда была вежливой. На всё, что выходило за рамки этого списка, никто попросту не обращал внимания. У меня вообще было ощущение, что для них для всех за этими рамками просто ничего не существует.

- У тебя было совершенно верное ощущение, — промурлыкал Лоренц. — Для подавляющего большинства людей действительно ничего не существует за рамками этого списка. Список этот, разумеется, шире, чем ты огласила, но нет смысла рассматривать весь его перечень, поскольку и этих пунктов достаточно, чтобы понять, о чем ты.

- Да… наверное… — задумчиво проговорила Оксана, явно не в качестве ответной реплики Лоренцу. — Ирина Борисовна, если речь идет о полном доверии, Вы должны это знать. Я понимаю, что мой рассказ о своем детстве рисует в воображении вежливую послушную девочку, рассказывающую сказки на ночь любимой козочке, нежно почесывая у нее за ушком, на котором завязан розовый бантик. Всё далеко не так трогательно и не так однозначно. Свою первую курицу я зарезала, когда мне было всего семь лет. И сделала я это вовсе не потому, что меня заставили это сделать, готовя к суровой реальности сельской жизни. Разумеется, к этой реальности готовили, но с гораздо более зрелого возраста.

Дело в том, что среди всех моих родственников нет по-настоящему сельских жителей. Все мои бабушки, дедушки, дяди и тети — люди с высшим образованием. Учителя, инженеры, врачи. Огромная дружная семья представителей интеллигенции с едиными очень твердыми и очень правильными убеждениями, как следует жить на белом свете.

Я это все к тому, что даже для тех, кто жил в сельских условиях, собственное хозяйство, в большей степени, представляло собой что-то вроде элемента воспитательного процесса для себя и детей. И сам этот процесс, думаю, очень сильно отличался от обычного сельского.

До определенного возраста от детей тщательно скрывалось, куда на самом деле девается то или иное животное и откуда берется мясо. Кур обычно забивали ранним утром, пока дети спали. Ну а если предстояло зарезать, к примеру, поросенка, то нас всех уводили на прогулку куда-нибудь подальше, и оказывались мы вновь дома только тогда, когда были ликвидированы все следы.

Несмотря на все эти предосторожности, я всегда очень остро чувствовала, что происходит. Не просто эмоционально ощущала, а действительно чувствовала страх и боль. Чувствовала настолько, что теряла сознание, билась в судорогах. Меня несколько раз водили к врачу, дабы выяснить, не эпилепсия ли часом у меня. Самое интересное, никому не пришло в голову связать мои приступы с забоем животных.

Сама же я никому об этом не говорила, потому что еще в то время, которое помню лишь обрывками, я очень хорошо усвоила правила семейного общения. Пока ты говоришь, на тебя смотрят с улыбкой, изображая, будто внимательно и с интересом слушают, когда же становится понятным, что ты сказала все, что хотела, тебе — тоже с улыбкой и маской участия на лице — начинают читать нравоучения на совершенно другую тему.

Так вот, когда мне было семь лет, однажды вечером я пошла кормить кур. Собственно, это было мое обычное занятие — моим родственникам очень нравился мой интерес к животноводству, и они всячески его поощряли. Едва я зашла в курятник… Это очень сложно описать именно так, как это было… В общем, если формально, то когда я зашла в курятник, я поняла, что завтра должны зарезать одну из куриц, и я почувствовала… Это очень сложно объяснить… В общем, я почувствовала, что одна из них хочет этого — по-другому просто не скажешь. Нет, это вовсе не была курица-камикадзе, но… В общем, она боялась этого, но в то же самое время хотела.

- Оксана, я понимаю, о чем ты. Не подбирай слова. Говори, как получается.

- Хорошо, Ирина Борисовна. Та курица не просто этого хотела. Она будто аж светилась изнутри от предвкушения чего-то удивительного. Я и раньше чувствовала, как животные чувствуют, что пришел их час, но вот такого ощущения я еще не испытывала ни разу.

На следующее утро я проснулась очень рано. Дело было летом и только-только начало светать. Я точно знала, что мне делать. Это была твердая уверенность. Я встала, быстро оделась и побежала в курятник. Там был мой дядя. На полу стоял таз, а в нем лежал нож. Тем временем, дядя пытался поймать какую-нибудь курицу.

Ту самую я увидела сразу же. Сияние, которое я почувствовала вчера, неимоверно усилилось. Дядя пытался поймать совершенно другую. «Не надо!», — попросила я. Он посмотрел на меня с улыбкой, выпрямился во весь рост и хотел что-то сказать, но в этот момент я взяла ту самую курицу, поднесла ее к тазу, вытащила из него нож и резким движением перерезала ей горло. А потом крепко ее держала обеими руками, пока ее тело не перестало трепыхаться, спокойно глядя на то, как кровь стекает в таз. Точнее, смотрела я на это вовсе не спокойно, но то, что испытывала я, совершенно не вязалось с тем, что я сделала. Это сложно описать… восторг… экстаз… эйфория… нет… совсем не то, но, за неимением других слов, это получается назвать только этими.

Аз Фита Ижица. Художник: Айдан Угур Унал (Турция). Абстрактное искусство

…совершенно не вязалось…
художник: Айдан Угур Унал (Турция)

Что все это время делал мой дядя — не знаю. Надо думать, остолбенел от неожиданности, потому что когда тело курицы перестало трепыхаться, и я подняла глаза, дядя стоял посреди курятника белый, как полотно. Представляю, что он должен был чувствовать, когда у него на глазах семилетняя девочка, которая души не чаяла во всей живности, совершенно спокойно, твердо и решительно перерезала курице глотку.

Когда дядя пришел в себя, он, не говоря ни слова, забрал у меня курицу, положил ее в полиэтиленовый пакет, взял в ту же руку таз с кровью и ножом, другой рукой взял за руку меня и повел прочь из курятника.

Тетя возилась на кухне, готовясь разделывать курицу. Как только мы вошли… Короче, надо было видеть ее лицо. Разумеется, я вся была в крови курицы. Дядя тут же сказал: «Все хорошо. Все хорошо. Оксаночка, иди умывайся». Я отправилась в ванную, слыша за спиной взволнованный шепот. Чуть погодя в ванную зашла тетя с приклеенной улыбкой. В руках у нее были чистые джинсы и футболка для меня. «Оксаночка, давай переоденемся», — сказала она неестественным голосом. Потом меня накормили завтраком и повезли в город.

Само собой, моих родственников очень легко понять. Представьте себе, ребенок, который страдает припадками, похожими на эпилептические, а потом хладнокровно убивает курицу. В общем, несколько дней я провела в психиатрической лечебнице. Обследовали меня с утра до ночи с перерывами на завтрак, обед и ужин. В итоге… — Оксана рассмеялась. — В итоге, в определенный момент, я сразу поняла, что Саша очень хорошо знает психиатрию. Перед тем, как начались наши отношения, он пытался выяснить степень моей нормальности с помощью практически тех же самых тестов. Ну а тогда, моим дяде и тете сообщили, что моя психика и мое умственное развитие полностью соответствуют норме, и что я совершенно безопасна для окружающих. Мои дядя и тетя этому не верили, все еще продолжая оставаться в шоке. Тогда врач позвал в кабинет меня и в их присутствии спросил прямо:

«Оксаночка, скажи, пожалуйста, своим дяде и тете, почему ты убила курицу?».

Я стала объяснять:

«Вообще-то, это дядя собирался убить курицу, чтобы тетя сварила из нее суп. Я решила ему помочь. Курицы боялись его и убегали, и он никак не мог ни одну поймать. Жалко курицу. Но ведь их разводят для того, чтобы съесть. Если бы я не убила ее, ее бы все равно когда-нибудь убили, ведь так? По крайней мере, со мной ей не было страшно. Дядя, ведь ты видел, что она совсем не боялась. А ведь самое страшное, если страшно. Вот например, если шьешь и уколешь пальчик иголкой, это «ой!» и всё, и совсем не страшно, а если тебе кровь из пальца берут, так перед этим все поджилки от страха трясутся, уже тогда, когда только в поликлинику ведут».

Врач сказал:

«Спасибо, Оксаночка, можешь идти».

Я вышла из кабинета в коридор, но специально не стала закрывать дверь плотно. Врач объяснял дяде и тете, что если бы я была ребенком, который растет в городе и не видит, откуда берется мясо, тогда такое мое поведение вызывало бы очень большие вопросы. Но поскольку значительную часть своего детства я провела в деревне, где забой животных — это нормальное явление, то и мое поведение вписывается в рамки нормы. Дядя и тетя возражали, что, дабы не травмировать психику детей, они всегда особо заботились о том, чтобы дети до определенного возраста ни в коем случае не становились свидетелями таких случаев. Врач ответил, что живут они не на необитаемом острове, а дети есть дети, и если они и не видят этого дома, то вполне могут наблюдать за этим у соседей.

Разговаривали они с тем врачом очень долго, но тот так и не сумел убедить их, что я совершенно нормальная и безопасная. Видимо, разговаривали они не только с врачом, потому что в один прекрасный день меня повезли в какую-то другую деревню. Там в церкви был какой-то особенный батюшка. Когда тот, пообщавшись со мной, тоже заверил их, что все в полном порядке, и беспокоиться не о чем, они не поверили и ему. Вообще-то, все мои родственники — убежденные атеисты, и не верят не только в бога, но и во все прочие научно недоказанные явления. Однако, видимо, напугала я их очень сильно, и через несколько дней после батюшки меня повезли в Троицк — там жили другие мои дядя и тетя. У них мы переночевали, а утром поехали в одну из окрестных деревушек к какой-то бабушке-знахарке.

Бабушка-знахарка та веселая оказалась. Тете с дядей рта раскрыть не дала, а тут же им что-то рассказывать начала. Я сейчас уже не помню, что именно, а тогда и не поняла толком, о чем это. Однако у дяди и тети, что называется, челюсти поотвисали, и глаза из орбит повылезали. Потом она сказала, чтобы они оставили меня у нее, сами уехали и вернулись за мной через три часа. Как только дядя с тетей ушли, я спросила бабушку, чего это такое она им говорила, что им аж не по себе стало. Бабушка рассмеялась и сказала:

«Да чушь это все, дитятко. Я им это все говорила, чтобы они потом поверили тому, что про тебя скажу».

«А что Вы им скажете?», — спросила я.

«Что есть, то и скажу, дитятко», — ответила бабушка.

«А что есть?», — снова спросила я.

«При тебе говорить буду, так что услышишь», — ответила она.

Тут открылась дверь, и вошел какой-то мальчик, и мы втроем отправились в лес есть чернику. Когда вернулись, бабушка сказала тому мальчику идти домой, а мне согрела чаю. Вскоре вернулись дядя и тетя.

Они попытались настаивать, что не следует говорить обо мне в моем присутствии, но бабушка ответила им:

«Ей больше чем вам открыто, а потому она должна знать, что я про нее скажу, чтобы вы вели себя с нею так, как нужно, а не так, как вы себе от непонимания придумали, ибо не чуете вы того, что она чует».

Аз Фита Ижица. Художник: Евгений Заремба (Россия). Абстрактное искусство

Ей открыто
художник: Евгений Заремба (Россия)

И дальше она сказала:

«Дитё это чует и понимает то, что скрыто от глаз и ушей. Если соберетесь скотину какую резать, прежде у нее спросите. Она укажет, какую можно, а какую нельзя еще. Если же скажет, чтобы ей нож дали, дайте. Потому что она животину от страха и боли убережет».

«Она Вам рассказала про курицу?», — спросила тетя.

«Про какую курицу?», — спросила бабушка. Ей действительно никто не сообщил о причине нашего визита.

«Я курицу зарезала», — сказала я.

«Что чувствовала?», — спросила она и тут же добавила: «Не говори. Дай мне руку и попытайся почувствовать это снова. Хотя бы примерно. Хорошо?».

Я кивнула, протянула ей руку и закрыла глаза. Почувствовать в точности то же самое не получилось, но через время, бабушка потрепала меня по голове и сказала:

«Ай да дитятко!».

Я открыла глаза. Бабушка подошла к моим дяде и тете и говорит:

«Если на охоту кто ходит, пусть ее с собой берут. Всегда с добычей будете и не с простой добычей, а с добычей, что особую силу дает».

Не знаю, как именно дядя и тетя отнеслись ко всему, что наговорила им бабушка-знахарка, поскольку при мне это ни разу не обсуждалось, однако больше ни к кому меня не водили, и перестали запирать в комнате на ночь. Правда, пока я жила у них, никто ни разу не последовал рекомендации советоваться со мной и уж тем более давать нож. И на охоту меня тоже ни разу не брали.

- Ты узнала того мальчика? — спросил Лоренц.

- Нет, — в легком недоумении ответила Оксана. — Я жила в Троицке примерно полгода, когда мне было года три-четыре, но…

- Я имею в виду не тогда, — перебил Лоренц. — Я имею в виду сейчас.

- Сейчас? — Оксана, ничего не понимая, уставилась на Лоренца.

- То был Ихан, — проурчал Зив. — Мы тоже были там, когда тебя привозили. Не пытайся вспомнить. Ты нас тогда не видела. Когда вы втроем собирали чернику, мы бродили неподалеку, но прятались. Признайся, ведь после той поездки ты перестала чувствовать страх и боль животных, которых убивают, и у тебя прекратилось то, что твои родственники считали эпилептическими припадками, так?

- Да.

- Это мы тебя научили, но так, что все это не попало в твое сознание, а потому ты просто стала уметь это делать, не отдавая себе в этом отчета.

Аз Фита Ижица. Художник: Нина Расина (Россия). Абстрактное искусство

…не отдавая отчета
художник: Нина Расина (Россия)

- Если честно, — замурлыкал Лоренц, — когда мы встретили тебя уже взрослой, мы сами не узнали в тебе ту удивительную девочку, и догадались об этом только сейчас, по твоему рассказу. Оксана, ты очень сильно изменилась с тех пор, и в данном случае, я имею в виду не внешность. Ты — сама ты, а не твое тело — действительно очень сильно изменилась. Однако у меня есть подозрения, что, несмотря на это, Ихан тебя узнал.

На некоторое время повисла тишина, а затем Ира спросила:

- Оксана, как я поняла, твой опыт с курицей не был единственным?

- Нет, — ответила Оксана. — В конце того лета меня отвезли в Челябинск к сестре моего дедушки. Она была учительницей начальных классов, а ее муж преподавал в каком-то техникуме. Потом я жила в Магнитогорске у их старшей дочери. Снова в деревню — но к другим дяде и тете — я попала, когда мне уже было тринадцать. При мне историю с курицей за это время никто ни разу не вспомнил, но, как мне кажется, знали о ней все родственники.

То были самые младшие дядя и тетя, и их двое сыновей еще не ходили в школу. Сначала я чувствовала, что ко мне приглядываются с некоторым опасением, но очень скоро мне стали полностью доверять, по всей видимости, не представляя себе, как девочка, с такой любовью и заботой ухаживающая за животными, могла хладнокровно перерезать курице горло. Я там провела весь учебный год. На лето другие дяди и тети привезли к ним своих детей дошкольного возраста. В общем, там получилось что-то вроде детского сада.

Та тетя преподавала русский, литературу и историю в сельской школе, а дядя работал инженером на каком-то заводе в Кусе. Однажды он уехал на работу, а там его неожиданно отправили в срочную командировку. В общем, вместо того чтобы вернуться вечером, его не было целую неделю. На третий день этой недели ко мне пришла тетя. Она долго мялась и заикалась, но, в конце концов, объяснила, что закончились продукты, и нужно зарезать курицу, чтобы накормить целую ораву детей, а она боится сделать это. Вот тут я поняла, что о моей истории, скорее всего, знают все, хоть и не упоминают этого при мне.

Я взяла таз и нож и отправилась в курятник. Ни от одной из куриц я не чувствовала того, что от той. Я вышла на улицу, оставила там таз с ножом и стала заглядывать в другие сараи с животными. Среди коз оказался козленок, от которого это ощущение исходило даже гораздо сильнее, чем от той курицы.

Я вернулась к тете. Она нервно ходила по кухне, и вздрогнула всем телом, когда я вошла. Я сказала ей, что нельзя резать курицу, но можно зарезать козленка. Тетя стала настаивать, чтобы я объяснила, почему. Я пыталась, но она не понимала, о чем я говорю. Тогда я в отчаянии схватила ее за руку, крикнула «Вот почему!» и попыталась воспроизвести в себе страх животного, которое не готово к своей участи. Не знаю, насколько мне удалось передать тете это чувство, но когда я открыла глаза и глянула на нее, та смотрела на меня с мистическим ужасом, но больше не стала спорить. Я сказала ей, что козленок слишком большой, и я не смогу удержать его, когда тело начнет биться, а потому мне нужна ее помощь. «Не бойтесь, — сказала я, — это совсем не то, что Вы думаете». Тетя послушно поплелась за мной.

Как я узнала потом, ей приходилось несколько раз помогать в подобных случаях, и после этого она по несколько дней не могла прийти в себя.

Я вывела козленка из сарая и повела в другой, где хранились лопаты, грабли и прочий инвентарь. Тетя шла за мной белая как смерть, неся таз с ножом и сверля меня ошеломленным и наполненным ужасом взглядом. Потом она рассказала мне, что когда ее муж делал то же самое, выбранное им животное упиралось, вырывалось, орало не своим голосом, а козленок шел рядом со мной совершенно спокойно. Тогда тетя решила, что он просто привязался ко мне, потому что я ухаживала и за козами тоже, и не понимает, куда и зачем его ведут. От этого то, что я вот-вот должна была сделать, казалось ей еще ужасней.

Когда мы зашли в сарай, и я глянула не тетю, я поняла, что в том состоянии, в котором она находится, она не сможет не то что помогать, а вообще создаст кучу совершенно ненужных проблем. Однако козленок был уже почти взрослый и довольно крупный. Я прекрасно понимала, что одна не справлюсь с ним. Я снова попросила тетю дать руку и изо всех сил попыталась передать ей то, что чувствовала от козленка.

Когда мы вместе разделывали тушу, тетю прорвало и она, едва отдавая себе отчет в том, что говорит, рассказывала мне, что с ней творилось в подобных ситуациях. Она рассказывала насколько это было непохоже на то, что она переживала в момент, когда я заколола козленка, и пока она помогала мне держать бьющееся в судорогах уже мертвое тело.

Объяснить ей причину разницы оказалось несколько проще, чем я предполагала. Дело в том, что у моего дяди не хватало духу, и из-за этого он мучил животное ужасно, прежде чем ему, в конце концов, удавалось убить его. Наш же козленок даже мекнуть не успел.

В общем, все, что я ей сказала в качестве объяснения, это то, что законы выживания на Земле не я придумывала, при этом я очень люблю животных и не хочу, чтобы они мучились от страха и боли. Когда же она, наконец-то, решилась и спросила, как я заставила ее почувствовать сначала панический страх смерти, а затем полностью успокоиться и даже ощутить что-то вообще сопоставимое только с восторгом, я ответила, что ведь она сама, когда ее детям плохо, берет их на руки, прижимает к себе и таким образом передает свои чувства. Не знаю, насколько убедительным получилось мое объяснение, но ее, к счастью, оно полностью удовлетворило, и она прекратила расспрашивать меня.

Однако вскоре ее ждал новый шок. Она увязалась за мной, когда я пошла кормить коз. Те кинулись ко мне как фанаты к своему кумиру. Они всегда встречали меня радостно, но в этот раз это было что-то особенное. При этом тетя прекрасно знала, как те же самые козы всегда шарахались от дяди, как черт от ладана. Снова посыпались вопросы, на которые у меня были ответы, но такие, которые гарантировали мне новое посещение психиатрической лечебницы.

Аз Фита Ижица. Художник: Мирмасуд Мирьялалли (Иран). Абстрактное искусство

…ответы…
художник: Мирмасуд Мирьялалли (Иран)

В общем, я ответила ей, что не знаю, почему так получается, но если ей небезразлично мучаются животные перед смертью или нет, попросила позволить мне делать то, что я сделала. Когда вернулся дядя, тетя рассказала ему, что произошло, и о чем я попросила. Он пришел в ужас. Вновь был поднят вопрос о моей опасности для окружающих. Они разговаривали на повышенных тонах. Я все слышала и, в конце концов, не выдержала, ворвалась в их комнату и крикнула:

«Да поймите же! Мне не нравится убивать, но еще больше мне не нравится, что вы мучаете животных! Я же умею делать так, чтобы они не мучились. Тетя, Вы же сами видели, что тому козленку не было страшно, и он не успел толком почувствовать боль! Что в этом плохого? Неужели полчаса пыток, которые устраиваете им Вы, дядя, лучше?».

Дядя и тетя опешили и долго смотрели на меня, не произнося ни слова. В конце концов, дядя сказал:

«Вынужден согласиться, что это — разумно».

С тех пор обеспечение мясом стало моей обязанностью. Относились ко мне все же с опаской, но дядя, что называется, вздохнул с облегчением, когда это бремя спало с его плеч. Постепенно мне удалось убедить дядю и тетю подстраивать свои потребности в мясе под интересы животных. Я прожила у них еще два года, но когда пришло время выпускного класса, меня снова отвезли в Челябинск.

Ирина Борисовна, если до конца честно, то я наврала своим дяде и тете, что мне не нравится убивать. На самом деле, мне очень нравилось, но только в особых случаях. Я понимаю, звучит это все ужасно, но, коли уж речь идет о полном доверии… — Оксана остановилась, не окончив фразу.

- Оксана, — начала Ира, чуть выждав, — если бы ты мне все это рассказала до отпуска, я бы точно была бы в шоке и в ужасе, но теперь — нет. С некоторого времени мы со Станиславом Андреевичем стали проводить выходные в горах. По его настоянию мы не брали с собой никаких продуктов и питались тем, что давал лес. В том числе и мясом. Пока это были прогулки выходного дня, Стас приносил свою добычу разделанной до состояния «как в магазине», то есть, для меня это было просто мясом, просто продуктом питания и никак не ассоциировалось с убийством. Поначалу я даже подозревала, что принесенное им мясо, принесено из магазина, а не добыто на охоте. Постепенно от этого подозрения пришлось отказаться, и столь же постепенно Стас разжег у меня непреодолимое желание научиться охоте. Дело в том, что на охоту он уходил, имея при себе только нож, и у меня не было ни малейшей идеи, как этот нож способен помочь в охоте, к примеру, на зайца, и уж тем более на какую-нибудь птицу. Это и разжигало любопытство.

Весь отпуск мы провели в горах. В самом его начале Стас сообщил, что, наконец-то, пришло время учить меня охотиться. Он сказал, что для начала я лишь посмотрю, как это делает он. В тот раз он убил при мне зайца. До этого я видела сцены убийства только в кино. В реальной жизни это было настолько ужасно, что мне стало плохо. После этого в течение нескольких дней Стас переворачивал для меня мир. Как это происходило, я расскажу тебе как-нибудь в другой раз. Он научил меня улавливать то ощущение, о котором ты говорила. Затем мне пришлось с помощью этого ощущения найти животное, которое станет нашей добычей. В этот раз он убил при мне довольно крупную птицу, которая называется кавказский улар. И в этот раз, это было совершенно другое ощущение. То ощущение, о котором рассказывала ты. То ощущение, которое можно описать словами «восторг», «экстаз» и «эйфория» за неимением более подходящих слов.

То, что я испытала в первый раз, Стас назвал первым приближением. То, что испытывала в детстве ты, чувствуя страх и боль, убиваемого животного, Стас назвал вторым приближением. Мне тоже пришлось через него пройти, но не с животным, а с растением. Кстати, с растениями тоже можно общаться. Как? Тоже расскажу как-нибудь в другой раз.

- Мы научим, — вставил Зив.

- Спасибо, — улыбнулась ему Ира. — Так вот… А то, что ты чувствовала, когда сама убивала животных, и то, что я почувствовала, когда Стас убивал кавказского улара, он назвал третьим приближением.

Первое, второе и третье приближения — это не разновидности отношения к убийству. Это — разновидности уровней взаимодействия.

Человек знаком только с одним уровнем взаимодействия — со взаимодействием через посредничество внешнего мира. Взаимодействие через посредничество внешнего мира осуществляется с помощью сознания. Сознание работает с символами. У каждого вида животных и растений — свой набор символов, и сознание одного вида неспособно качественно обрабатывать символы другого вида.

Аз Фита Ижица. Художник: Петер Воко (Нидерланды). Абстрактное искусство

…неспособно…
художник: Петер Воко (Нидерланды)

К примеру, ведь ты, Оксана, когда общалась, допустим, с козами, и понимала их полностью, при этом, грубо говоря, ты не имела ни малейшего представления, о чем они блеют, ведь так?

- Да. В общем-то, я могла трактовать смысл оттенков их блеяния, но это не имело никакого отношения к моему полному пониманию их.

- Вот это и есть неспособность сознания одного вида качественно расшифровывать символы другого. Ведь и козы в некоторой степени понимают человеческую речь, но лишь на уровне отдельных слов-команд. Верно?

- Да.

- Схема взаимодействия через посредничество внешнего мира такова:

Информация поступает в сознание, там переводится в символы, с которыми работает сознание данного вида, и в этих символах передается во внешний мир. Сознание другого представителя того же вида благодаря понятным символам получает эту информацию в полном объеме. У людей такими символами, в первую очередь, является речь.

Прямое взаимодействие двух внутренних миров без посредничества внешнего осуществляется за пределами сознания. А что такое сознание? Люди убеждены, что их сознание и есть внутренний мир. На самом деле, сознание — это лишь тоненькая пленочка на поверхности внутреннего мира. Сознание — это мостик между внешним миром и внутренним. С другой стороны, информация, которая не достигает сознания, для него не существует. К примеру, пока мы с тобой разговариваем, у тебя работает печень, но информация о ее работе не достигает твоего сознания, а потому ты понятия не имеешь, что сейчас делает твоя собственная печень.

Так вот, прямое взаимодействие внутренних миров осуществляется за пределами сознания, но для того чтобы быть в курсе такого взаимодействия, информация о нем должна поступать в сознание, иначе получается то же самое, что и с печенью.

Таким образом, схема непосредственного взаимодействия двух внутренних миров без посредничества мира внешнего такова:

Информация поступает в сознание, там обрабатывается, но отправляется не во внешний мир, а обратно во внутренний. Оттуда она передается во внутренний мир другого существа, откуда поступает в его сознание, где обрабатывается. Для ответа, само собой, информацию из сознания нужно снова отправить во внутренний мир и оттуда передать внутреннему миру первого существа, откуда оно должно поступить в его сознание.

Сразу видно, что такой путь длиннее, труднее, сложнее и, соответственно, требует гораздо бо́льших затрат энергии. Поэтому, если какой-либо вид замыкается на себе — как это произошло с человечеством — и информация других видов перестает иметь для него смысл, сведения о таком взаимодействии перестают достигать сознания.

То, что человечество замкнулось в пределах своего вида и утратило способность межвидового общения, а вместе с ней и восприятие другого внутреннего мира именно как другого внутреннего мира, а не как объекта мира внешнего — это вовсе не роковая ошибка, не досадное упущение и не является чем-то плохим. Благодаря этому, человечество разработало огромное количество сложных систем символов, главная из которых — человеческая речь. Вся человеческая культура — это результат энергии, нерастраченной на непосредственное взаимодействие внутренних миров.

С другой стороны, хоть человечество и замкнулось в пределах своего вида, оно продолжает существовать рядом с огромным разнообразием других видов. То есть, рядом с многообразием животных и растений, которые хранят возможность непосредственного взаимодействия внутренних миров и восприятия другого внутреннего мира именно как другого внутреннего мира, а не как объекта мира внешнего. И это тоже не является недоразумением.

Оксана, перед тем как мы начали работать над первой Мишиной игрой, я дала ему почитать работу Евгения Вениаминовича о символах Славянской Азбуки. Я обязательно дам тебе ее тоже. Потом, Евгений Вениаминович посвятил Мишу в принципы работы с символами. На основе всей этой информации Миша сделал первый вариант анимационной заставки. Ничего хорошего, кроме самой идеи, в том, что он сделал, не было. Я объяснила Мише, что всё, что он прочел, и всё, что ему рассказывал Евгений Вениаминович, он знал и до этого, но на интуитивном уровне. То есть, знал на уровне владения определенными навыками, а весь этот материал лишь помог ему вывести свое знание на уровень сознания. Теперь же ему нужно весь этот багаж снова перевести на интуитивный уровень, то есть, на уровень навыков, за счет чего его изначальные интуитивные навыки приобретут совершенно иное, гораздо более высокое качество.

Другой пример. Я хорошо рисовала с раннего детства. В художественной школе, а затем в училище и в академии мне объяснили теорию изобразительного искусства, законы изобразительного искусства. Собственно, то, что мне объясняли, я и так уже знала на интуитивном уровне, на уровне навыков. Когда же это пришло ко мне в виде конкретной теоретической информации, поначалу она даже мешала мне, заставляя постоянно задумываться, а правильно ли я делаю. Я сама себе напоминала сороконожку, которую стали учить, как правильно ходить. Однако постепенно вся эта информация, что называется, вошла в плоть и кровь, то есть, перешла вновь на интуитивный уровень, на уровень навыков. Как только это произошло, мои навыки приобрели совершенно другое качество.

Оба примера — не самые удачные, но они характеризуют принцип. Принцип: туда и обратно. Принцип, который позволяет обрести код доступа к Источнику, код доступа в тайные хранилища внутреннего мира.

Аз Фита Ижица. Художник: Мюриэль Массин (Франция). Абстрактное искусство

…тайные хранилища внутреннего мира
художник: Мюриэль Массин (Франция)

Если бы человечество не отгородилось от всех остальных видов, доступных его восприятию, оно бы никогда не достигло того уровня творчества и развития сознания, которого ему удалось достичь. Теперь же, когда этот уровень достигнут, очень нелишнее вернуться к возможности, которой пользуются, которую хранят животные и растения. То, что эта возможность вполне доступна, ты знаешь как никто другой.

Оксана, практически все наши со Станиславом Андреевичем разговоры о тебе начинаются с одной и той же фразы: «Я опять в шоке от Оксаны». Я уверена, что причина этой фразы, причина каждого очередного шока от тебя — как минимум, главная из причин — кроется именно в том, что ты умеешь пользоваться возможностью, которую хранят животные и растения. То есть, возможностью непосредственного взаимодействия внутренних миров без посредничества внешнего. Оксана, ты не просто теоретически уверена, что другое существо — человек, животное, растение — это другой внутренний мир, ты воспринимаешь его именно как другой внутренний мир, а не как объект внешнего мира.

- Подождите, Ирина Борисовна, то есть, получается, что если можно так воспринимать, то можно и изучать не только свой внутренний мир, но и другой внутренний мир тоже?

- Нет, Оксана. Это невозможно. С другим внутренним миром можно контактировать непосредственно, то есть, передавать информацию без посредничества внешнего мира, сознания и символов, и получать таким же образом. К тому же, изучение другого внутреннего мира не только невозможно, но и бессмысленно. Почему? Сейчас попытаюсь объяснить.

Люди изучают психологию, считая, что психика, работа сознания и подсознания — это и есть внутренний мир. Сознание, как я уже говорила, это тоненькая пленочка на поверхности внутреннего мира. Подсознание — намного более толстая прослойка под этой тоненькой пленочкой. Собственно внутренний мир находится гораздо глубже. Именно там не действуют законы времени, а сознание и подсознание подвержены законам времени.

Сознание и подсознание — это поверхностные элементы внутреннего мира, непосредственно связанные с физическим организмом. То есть, сознание и подсознание — это элементы, связывающие внутренний мир с физическим организмом. Сам же физический организм любого существа — это объект внешнего мира и ничего более того.

Работа сознания и подсознания любого существа подчинена определенным общим законам. Выявление и изучение этих законов на примере одних представителей какого-либо вида, позволяет прогнозировать и программировать поведение представителей данного вида в целом.

Каждый же внутренний мир как таковой существует по своим собственным законам, которые не действуют и не имеют аналогов в другом внутреннем мире. Таким образом, изучение законов другого внутреннего мира и невозможно, и бессмысленно. Разные внутренние миры — это в самом полном смысле совершенно разные реальности, несравнимые реальности. Грубо говоря, если ты досконально изучил всё, что касается морской воды, тебе это никак не поможет починить сломанный утюг.

Таким образом, сознание и подсознание — это еще и то, что в условиях земной жизни приводит различные, несравнимые и несопоставимые внутренние миры к общему знаменателю, образно говоря.

На самом деле, не имеет смысла изучать и свой собственный внутренний мир. Но в этом случае, его не имеет смысла изучать потому, что именно это и есть то, что каждый из нас, на самом деле, знает лучше всего. Но знает каждый из нас это не на уровне сознания. На уровне же сознание это, на самом деле, даже невозможно никак назвать. На уровне сознания, это можно лишь смутно ощутить. Сейчас я попытаюсь дать тебе основу для этого ощущения. Слушай внимательно:

Всё, о чём я могу сказать моё — это то, что мне принадлежит, а следовательно, мною не является. Мои мысли, мои чувства, моё тело, моя душа, моё сознание, моё подсознание, моя личность и так далее, и тому подобное, и даже моё «Я». Невозможно никак назвать, чему это все принадлежит, потому что к любому слову можно добавить определение «моё». То есть, как-то назвать можно только то, что моё, что мне принадлежит. Всё, что моё, всё, что мне принадлежит, можно и нужно изучать. А вот то, чему это всё принадлежит, то, что невозможно никак назвать, в изучении не нуждается, поскольку и так известно лучше всего. Однако это Знание скрыто от сознания.

Аз Фита Ижица. Художник: Олег Березуцкий (Россия). Абстрактное искусство

…скрыто от сознания
художник: Олег Березуцкий (Россия)

В то же самое время, в условиях земной жизни непосредственно мы можем оперировать только сознанием. Даже подсознание недоступно для непосредственного управления. Таким образом, задача состоит в том, чтобы изучая то, что принадлежит, найти путь к тому, чему это все принадлежит. На самом деле, ни один путь не позволит сознанию понять и ощутить это в полной мере. Закономерно возникает вопрос: а зачем тогда это делать?

Этот внешний мир — это очень эффективное средство для изменения того, чему принадлежит сознание, подсознание, тело, душа и так далее, и тому подобное. Однако эффективно менять то, чему это всё принадлежит, этот внешний мир способен в любую сторону. Примерно точно так же как, допустим, с помощью атомной энергии можно снабдить электричеством целый город, а можно с помощью той же самой атомной энергии взорвать в этом городе атомную бомбу и уничтожить его полностью. Пока сознанию недоступно смутное ощущение того, чему всё принадлежит, взрыв атомной бомбы, образно говоря, более вероятен, чем снабжение электричеством.

Для большинства человечества реален внешний мир, а внутренний мир — это иллюзия, плод воображения, фантазии. Для обычного человека существует единственный путь идентифицировать, ощутить реальность своего внутреннего мира. Этот путь — всевозможные страдания. Не только страдания от разнообразных видов физической и душевной боли и тому подобного. Муки любви, муки творчества, как говорится, из той же оперы. Человечество просто помешано на культе страданий. Человечество записывает в святые только тех, кто страдал. Человечество одержимо стремлением причинять страдания, начиная от уровня межгосударственного до уровня внутрисемейных и соседских взаимоотношений. Если не получается заставить человека страдать, его заставляют сострадать. И так далее, и тому подобное. Яркие и всеобъемлющие садомазохистские склонности человечества — результат того, что страдания — это единственный путь идентификации внутреннего мира. То есть, когда человек страдает, он просто не в состоянии не заметить свой внутренний мир, не в состоянии не заметить, насколько он реален. В моменты особо сильных страданий, внешний мир для человека вообще теряет смысл и даже как бы перестает существовать вообще.

С другой стороны, никому не нравится страдать, а потому человек стремится всеми силами избавиться от этого состояния. Как? Отгородиться от ощущения реальности внутреннего мира, чем-нибудь из мира внешнего. Помнишь, ты цитировала Эйнштейна? Он, судя по той цитате, избрал в качестве такого щита науку.

Таким образом, страдания вроде бы выводят на путь к себе, но не ведут по этому пути.

С третьей стороны, испытывать, к примеру, боль, это вовсе не значит страдать. Оксана, родовые схватки — чрезвычайно сильные ощущения далеко за пределом болевого порога, но испытывая их, я не страдала. Я наслаждалась захватывающим предвкушением, что вот-вот появится на свет мой ребенок.

Оксана, боль — хоть физическая, хоть душевная — это всего лишь ощущение. Восприятие любого ощущения зависит от его мощности, от его дозы. Допустим, легкое похлопывание — это приятно либо безразлично. Сильный удар — это больно. Очень сильный удар убивает. Точка, в которой ощущение перестает быть приятным либо безразличным, это болевой порог. Точка, в которой ощущение становится смертельным, это болевой шок.

С раннего детства человек программируется на громадный список того, от чего следует страдать, и на очень маленький список того, чем можно наслаждаться. Мало того, к списку «чем можно наслаждаться» есть пояснение, написанное крупным шрифтом: «всё, чем можно наслаждаться, вредно, аморально, либо портит фигуру».

На самом же деле, любым ощущением можно наслаждаться и от любого ощущения можно страдать. Благодаря наслаждению, болевой порог и болевой шок отодвигаются все дальше и дальше, позволяя повышать дозу ощущения. Из-за страдания болевой порог и болевой шок придвигаются все ближе и ближе.

Таким образом, страдания неспособны вести по пути к тому, чему принадлежит тело и душа, не только потому, что существует непреодолимое стремление от них избавиться. Путь к тому, чему принадлежит тело и душа, это путь через очень сильные ощущения, то есть, это очень большие дозы ощущений. Страдания же делают эти дозы невыносимыми и даже смертельными.

Оксана, воспользовавшись возможностью непосредственного взаимодействия внутренних миров без посредничества мира внешнего, ты ощутила реальность собственного внутреннего мира и ощутила ее настолько, что у тебя возникло желание ее изучать. Так вот, я считаю, что возможность непосредственного взаимодействия внутренних миров без посредничества мира внешнего — это альтернатива страданиям в идентификации, в ощущении реальности собственного внутреннего мира. И это не просто альтернатива, это альтернатива с перспективой, которую страдания попросту не имеют.

Аз Фита Ижица. Художник: Ал Джонсон (США). Абстрактное искусство

…альтернатива с перспективой…
художник: Ал Джонсон (США)

Да. Невозможно изучать внутренний мир теми методами, которыми изучают мир внешний, поскольку, как ты обнаружила, внутренний мир существует не по законам времени и, как следствие, в нем отсутствует повтор, то есть, то единственное, изучением чего заняты все науки. Мало того, то, что ты горишь желанием изучать, в изучении, на самом деле, не нуждается. В изучении нуждается путь к этому. А этот путь пролегает через области доступные для изучения с помощью научных методов, поскольку пролегает он там, где время властно, где есть повтор.

Небольшую часть того, где пролегает этот путь, изучает психология, в то время как бо́льшая часть этого пути расположена в области, которую называют мистикой, сверхъестественным. Однако, как я тебе сказала еще до того как пришли Лоренц и Зив, все это относится к волновым явлениям, которые изучает физика.

Я очень сожалею, что не додумалась дать тебе прочесть работу Евгения Вениаминовича прежде. Там речь идет об энергиях, которые относят к мистике и к сверхъестественному. Эта работа слишком большая, и ты просто не успеешь осилить ее до завтра, то есть, до приезда Леши и Эрики. К тому же, это такая работа, которую не получится просто прочесть. Однако, может быть, это и к лучшему, что сейчас ты не находишься под ее влиянием. Я обязательно дам ее тебе, когда уедет Сергей Леонидович.

Ну а теперь о том, чего я хочу от тебя Оксана, от тебя, Лоренц, и от тебя, Зив. Кстати, прошу прощенья, я забыла предупредить вас, Зив и Лоренц, что до отъезда Сергея Леонидовича вам придется приостановить работу над вашим сайтом и все свое время проводить в научной компании.

- Не вопрос! — мяукнул Лоренц.

- Без проблем! — гавкнул Зив.

Ира же отметила, что их взгляды аж пылают интересом и предвкушением.

- Так вот, — продолжила она, — я хочу, чтобы пока Сергей Леонидович и Володя будут здесь, Оксана, Леша и Эрика и, соответственно, вы проводили все время в их компании. Ваша задача — постоянно контактировать с Сергеем Леонидовичем, Володей, Лешей и Эрикой на уровне непосредственного взаимодействия внутренних миров, и делать это так, чтобы Оксана тоже участвовала в этом взаимодействии, то есть, чтобы она могла быть этому свидетелем, могла бы быть наблюдателем.

Оксана, твоя задача — выяснить, к какому именно разделу физики можно отнести то, чему ты станешь свидетелем. Я уже говорила, что, на мой взгляд, это — волновые явления, но, как я уже тоже говорила, для меня даже школьный курс физики — это темный лес. К тому же, если я не ошибаюсь, сама волновая физика имеет различные разделы. То, что наблюдать ты будешь именно за учеными, имеет две цели. Первая цель, думаю, очевидна. У тебя будет возможность, не конкретизируя, о чем речь, тут же по ходу обсуждать свои впечатления с коллегами. Вторая цель более глобальна и связана с доверием.

Доверие — одна из ключевых сил. Как я тебе, Оксана, сегодня уже говорила, ключ от обычной двери ты дашь только тому, кому доверяешь, а ключ от двери к Знанию возьмешь только от того, кому доверяешь. Наука же — это область человеческой деятельности, которая пользуется самой высокой степенью доверия.

Я ни в коем случае не собираюсь делать предметом научного исследования то, о чем мы сегодня говорим. Я хочу найти способ показать этот путь представителям науки, и с помощью силы доверия, которой наука обладает как никакая другая деятельность человека, сделать этот путь доступным для всего человечества.

На самом деле, этот путь и так всем доступен, и о степени его доступности ты знаешь лучше всех, но этот путь как бы не входит в очевидный для человека ассортимент выбора. Допустим, весь ассортимент человеческого выбора стоит на полке, а вот эта возможность находится в закрытом ящике, который валяется за полкой. Заглянуть за полку очень просто и открыть ящик и вытащить его содержимое — тоже. Но практически невозможно начать искать то, о существовании чего ты даже не подозреваешь. То есть, я хочу как бы вытащить эту возможность из ящика за полкой и поставить ее на полку.

Почему я не хочу делать эту возможность предметом научного исследования? В первую очередь, — Ира усмехнулась, — потому что не хочу остаток своей жизни провести в психиатрической лечебнице. Ну а если серьезно…

К примеру, изучать зрение и видеть — это совершенно разные вещи. Ты можешь знать всё о зрении, но при этом быть слепым. Ты можешь не знать о зрении ничего, но при этом великолепно видеть. Безусловно, зная всё о зрении, можно, к примеру, с помощью операции восстановить способность видеть, но… кому-то, а не себе. То есть, то, что наука называет знанием, это средства, применимые к миру внешнему, но не имеющие никакого отношения к миру внутреннему.

В то же самое время, наука — как и любая человеческая деятельность — является средством для работы с собственным внутренним миром, но… Допустим, если ты изучаешь зрение, твоя научная работа никак не влияет на твою собственную способность видеть, однако особенности этой работы заставляют определенным образом функционировать твое сознание. Само собой, это оказывает влияние на подсознание, а оттуда на более глубокие сферы внутреннего мира.

При этом у двух людей, занимающихся одними и теми же исследованиями в области зрения, воздействие этой работы на внутренний мир может быть совершенно различным вплоть до точности наоборот и несопоставимости. В то же самое время, у двух людей, занимающихся исследованиями в совершенно разных областях науки, воздействие их научной деятельности на внутренний мир может оказаться практически идентичным. И даже совершенно разные виды деятельности — к примеру, деятельность ученого и деятельность дворника — могут оказывать практически идентичное воздействие на внутренний мир.

Учитывая все это, напрашивается вывод, что воздействие на внутренний мир совершенно непредсказуемо и не поддается управлению. Этот вывод верен лишь отчасти.

Мы с тобой сегодня уже говорили о ключах. Так вот, отличие ключа от обычной двери и ключа от двери к Знанию состоит не только в том, что первый ты дашь, только тому, кому доверяешь, а другой возьмешь только от того, кому доверяешь. Есть еще одно отличие: ключ от обычной двери должен подходить к той двери, которую ты собираешься открыть, а ключ от двери к Знанию, должен подходить тому, кто собирается эту дверь открыть. Я думаю, ты понимаешь, что в данном случае, речь идет не о том, что знанием называет наука, то есть, не о знании внешнего мира и его объектов. В данном случае, речь идет о Знании внутреннего мира.

Ключ же, в данном случае, это код доступа, это определенный символ или система символов. Работа Евгения Вениаминовича, которую я собираюсь дать тебе для ознакомления, это как раз таки глубокий анализ одной из систем символов. Это именно та система символов, которая стала ключом для меня. Притом стала она для меня ключом до того, как я познакомилась со всей работой Евгения Вениаминовича целиком. Тогда я даже не знала о существовании этой работы. Евгений Вениаминович дал мне тогда познакомиться с очень маленьким фрагментом своего труда. Когда же в моем распоряжении оказался весь его труд в полном объеме, я поняла, как именно работает ключ, и как можно изготавливать такие ключи.

Само собой, с учетом того, что такой ключ должен подходить тому, кто собирается открыть дверь к Знанию, КПД таких ключей катастрофически низкий. Однако его можно повысить.

Как я уже говорила, одна и та же профессиональная деятельность может оказывать совершенно различное воздействие на внутренний мир, однако разница воздействия этой деятельности на сознание почти отсутствует и даже на подсознание не слишком велика. Вполне очевидный факт, что профессиональная деятельность накладывает отпечаток на поведение и особенности мышления человека. Как правило, внимательно понаблюдав за человеком, вполне можно догадаться о его профессии — как минимум, о сфере, в которой он работает.

Ключ же к Знанию, ключ во внутренний мир призван открывать двери туда со стороны сознания и подсознания. Таким образом, если задаться целью изготовить такой ключ для всего человечества в целом, его КПД будет, допустим, ноль целых одна миллионная процента, но если же попытаться изготовить такой ключ для людей определенной профессии, его КПД получится, допустим, ноль целых одна десятая процента. Разумеется, цифры взяты с потолка, но сомневаюсь, что они слишком далеки от истины.

Мало того, то, что я в данном случае хочу сделать, это вовсе не ключ во внутренний мир, а всего лишь ключ к возможности идентифицировать реальность внутреннего мира не через страдания. Разумеется, я буду искать формы таких ключей не только для ученых, но дело в том, что даже если человеку дать ключ, который идеально ему подходит, это вовсе не значит, что он им воспользуется. В особенности, если у него нет доверия к такому ключу. Именно поэтому я озаботилась в первую очередь именно наукой, то есть сферой человеческой деятельности, имеющей самую высокую степень доверия. Именно поэтому, я безмерно рада, что в твоем лице у меня есть ученый, который уже давным-давно открыл для себя эту дверь и знает весь путь. Именно поэтому я безмерно рада, что сейчас здесь соберется целая компания ученых, которые будут общаться в непринужденной обстановке отдыха. То есть, у меня есть все шансы разработать модель ключа, который подойдет, как минимум, одной десятой процента ученых. Однако я надеюсь на гораздо более высокий процент.

- Ирина Борисовна, даже если это все получится, этот ключ нужно как-то подсунуть в научную среду.

- Вот это, Оксана, вообще не проблема. Во время последнего семинара, веселый дедушка Пол предложил мне вести в его журнале раздел альтернативного взгляда на мир. Само собой, речь идет о взгляде на мир, альтернативном научному. Веселый дедушка Пол не приемлет ничего связанного с мистикой, религией, мифологией и тому подобными вещами и видит взгляд на мир альтернативный научному только в искусстве. Искусство же — это особая область, в которой по определению не может быть ничего правильного и ничего неправильного. Искусство не требует ни доказательств, ни слепой веры. Искусство — это непререкаемая данность по умолчанию. Искусство может нравиться или не нравиться, но оно находится за пределами сомнений, а потому с помощью искусства можно внедрять любые ключи. Почему? Потому что искусство — это практика, а наука — теория. Наука — это взгляд на внешний мир, а искусство — отражение мира внутреннего.

Аз Фита Ижица. Художник: Хананта Нур (Индонезия). Абстрактное искусство

…за пределами сомнений…
художник: Хананта Нур (Индонезия)

- Здорово, но… Ирина Борисовна, Вы представляете, что будет, если вы напишете в этом журнале статью об общении с животными и растениями через непосредственный контакт внутренних миров? Да веселый дедушка Пол ее просто не напечатает!

- Оксана! Ты меня неправильно поняла. Разумеется, я не собираюсь писать подобных статей. В каждом выпуске этого журнала у меня есть две страницы: одна под текст, а другая под иллюстрацию. И иллюстрация, и текст будут ключами, но ни то, ни другое не будет содержать даже намеков на прямую информацию о непосредственном взаимодействии внутренних миров.

- Ирина Борисовна, честно говоря, я пока не особо понимаю идею ключей, но… Короче, ключи ключами, но я не представляю себе, как можно подвигнуть кого бы то ни было к общению с животными и растениями через непосредственный контакт внутренних миров, ничего не рассказывая об этом.

- Оксана, если не секрет, а кто ТЕБЕ рассказал об этой возможности? — Ира смотрела на нее с веселой улыбкой.

Оксана застыла с приоткрытым ртом. Ира рассмеялась.

- Не напрягайся, — сказала она. — Вопрос риторический. Разумеется, ты не помнишь, что стало ключом для тебя, но ты вполне способна вычислить, что может стать таким ключом для ученого-физика. Еще раз говорю, я очень жалею, что не дала тебе познакомиться с работой Евгения Вениаминовича раньше. Если бы я это сделала, тебе было бы гораздо проще понять, что я имею в виду, говоря о ключах. Но с другой стороны, как правило, наложение теории на практику дает более впечатляющие результаты, чем наложение практики на теорию.

- Может быть… — задумчиво проговорила Оксана. — Но если честно, я с трудом понимаю, что я должна делать… Если понимаю вообще.

- Не переживай! — подбодрила ее Ира. — Лоренц и Зив понимают это гораздо лучше тебя и меня вместе взятых! Я права?

- Абсолютно! — мяукнул Лоренц и гавкнул Зив дуэтом. Их взгляды были наполнены воодушевляющим энтузиазмом.

- У меня на сегодня всё! — с улыбкой сказала Ира и потянулась за мобильным.

- Подождите, Ирина Борисовна, — остановила ее Оксана. — Можно еще вопрос? Он, правда, дурацкий.

- Давай!

- Что мы, вообще, делаем? Спасаем мир?

- Нет, Оксана. Мы не спасаем мир. Он вообще не нуждается в спасении. Мы расширяем выбор средств использования этого мира. И это именно выбор, а не навязывание, как происходит со всевозможными вариантами страданий. Если ты считаешь, что в случае нашего успеха все ученые дружно побегут общаться с животными и растениями, ты глубоко заблуждаешься. Я не собираюсь открывать всем и каждому такой доступ к этой возможности, какой есть у тебя. В особенности, я не собираюсь открывать его ученым. У них ведь хватит ума сконструировать какую-нибудь штуковину для расшифровки сигналов, поступающих от животных и растений. В этом случае, то, что мы собираемся сделать, потеряет смысл. Потому что смысл не в том, чтобы понимать животных и растений, а в том, чтобы получить столь же яркое ощущение собственного внутреннего мира, которое дают страдания, но без страданий. Так что, я собираюсь приоткрыть эту дверцу ровно настолько, чтобы в сознание поступало ощущение от контакта с другим внутренним миром с минимальным количеством информации о природе этого контакта и о его содержании. Оксана! Сконцентрируйся сейчас на своей левой ладони и попытайся почувствовать ее поверхность, — Ира выждала с полминуты. — Получается?

- Ну-у-у… — неуверенно протянула Оксана.

- А теперь продолжай пытаться почувствовать поверхность левой ладони, но при этом потри ее правой ладонью. Чувствуешь разницу?

- Более чем, — усмехнулась Оксана.

- Вот именно это я хочу сделать из непосредственного контакта внутреннего мира человека с внутренним миром животных и растений. Внутренний мир становится ощутимым, когда его теребят страдания. Именно для этого они и существуют. Контакт с другим внутренним миром способен давать тот же самый эффект ощутимости, только ощутимость эта совершенно иного качества.

Аз Фита Ижица. Художник: Али Камал (Египет). Абстрактное искусство

Ощутимость иного качества
художник: Али Камал (Египет)

Разумеется, кто-то пойдет по этому пути дальше и научится полноценно общаться с животными и растениями, однако меня это совершенно не тревожит. Знаешь почему? Потому что без открытия этой возможности большинству, то будут единичные случаи. Как с тобой. А ты еще в детстве поняла, что ненужно афишировать эту свою способность, — Ира усмехнулась. — Когда со мной стала происходить куча всякой всячины, которая с обычными людьми не происходит, и я начала сомневаться в здравости своего рассудка, мне объяснили, что здравость рассудка — это вовсе не то, что ты способен воспринимать, а умение правильно оценить, с кем можно делиться своими впечатлениями, а с кем — нет. Так что, из тех единиц, кто пойдет по этому пути дальше и научится полноценно общаться с животными и растениями, распространяться об этом будут только сумасшедшие. Оксана, еще вопросы есть?

- Больше нет.

Ира вновь потянулась за мобильным.

- Подождите, Ирина Борисовна, — снова остановила ее Оксана. — Я хочу уточнить: Саша действительно в курсе первой темы нашего с Вами разговора?

- Да.

- В таком случае, маловероятно, что этот разговор останется без продолжения, а продолжить его мне гораздо проще по телефону.

- Я пока провожу Зива и Лоренца, — Ира встала и направилась к двери. — Я буду ждать твоего звонка, — добавила она, выходя из квартиры.

- Что там у вас за первая тема была? — полюбопытствовал Лоренц, остановившись у двери лифта.

- Чисто человеческие разборки, — ответила Ира.

- Может, помочь чем? — спросил Зив. — Мы можем!

- Не сомневаюсь! — улыбнулась Ира. — Но в данном случае, это то, через что надо пройти.

Оксана позвонила, когда Ира вышла с Зивом и Лоренцем на улицу.

- Удачи! — пожелал Зив.

- Если что, мы, на всякий случай, будем поблизости, — промурлыкал Лоренц.

- Спасибо! — поблагодарила Ира и зашла обратно в подъезд.

Глава 140. Соответствие внутренним стремлениям