Аз Фита Ижица Аз Фита Ижица

Екатерина Трубицина

Аз Фита Ижица

Часть III

Остров бродячих собак

Книга 8

Третий элемент

(главы 120-136)


Глава 133
Отражения метафор

Рассвет только занимался, когда Ира осторожно вылезла из-под руки Стаса, оставила ему записку «Я в офисе» и немного спустя уже сидела перед монитором своего компьютера в общем кабинете.

В половине девятого пришел Миха. Ира, не тратя времени и сил на традиционное утреннее приветствие, перечислила ему названия файлов, которые нужно глянуть.

- Жесть, — коротко поставил диагноз Миха и без дальнейших рассуждений приступил к своей части обработки материала.

Аз Фита Ижица. Художник: Ханс Дегнер (Дания). Абстрактное искусство

Жесть
художник: Ханс Дегнер (Дания)

В девять появился Александр, попытался сказать «Доброе утро», но остановился прямо на «Д» и ушел в свой личный кабинет. В половине десятого он прямо оттуда перехватил Лу и озадачил ее давно ждущим архитектурным заказом, усадив работать в кабинете, принадлежащем на правах личного ей и Ире.

В один из моментов легкого приближение к поверхности, за которой начинается мир внешний, Ира поняла, что Александр не только не пустил в общий кабинет Лоренца с Зивом и даже Блэйза, и даже Стаса, но также забрал ее и Михин мобильники и сам отвечает на поступающие звонки.

Часы в правом нижнем углу монитора показывали 14:38, когда Ира констатировала, что выплеснула в графические файлы всё, что бурлило в ней. Она встала из-за компьютера очень осторожно, чтобы не потревожить Миху. Впрочем, прекрасно понимая, что ее старания излишни, так как сейчас, пожалуй, даже вибрация мобильника, которую Миха обычно использовал для возвращений в общепринятую реальность, оказалась бы не в состоянии воспроизвести сей эффект.

В буфете за столом сидели Генка, Лу, Тамара и Ихан.

- Ира, что происходит? — чуть ли ни вскочила Лу, едва завидев Иру.

- Думаю, к вечеру Миша закончит, так что, увидишь, — с загадочной улыбкой ответила Ира.

- Ага! Если с голоду не умрет! — усмехнулся Генка.

- Гена, не трогай его, — жестко предупредила Ира. — Даже с его комплекцией за один день голодовки не умирают.

- Как скажешь, — ретировался Генка.

- Ирина Борисовна, а мне глянуть можно будет? — поинтересовалась Тамара.

- Не обижайся, Тамара, но пока нет. Однако, думаю, уже очень скоро не то, что можно, а уже нужно будет.

- Как скажете! Просто Геннадий Васильевич сообщил мне, что забота об играх будет целиком и полностью на моей совести, и я уже, в общем-то, полностью восстановила свои прежние наработки в этой области.

- Это просто замечательно! Видишь ли, Тамара, я ничего не понимаю в коммерческой сфере, но надеюсь, что мое представление о твоих наработках не слишком далеко от истины. Как только ты познакомишься с игрой, которая вот-вот будет готова, мне нужно обсудить с тобой направление, которое я хочу на данном этапе сделать основным в дальнейшей работе над играми. Мне нужно обсудить его с тобой на предмет его соответствия спросу. На самом деле, я не сомневаюсь, что в целом оно спросу соответствует, но, как я уже говорила, я слабо разбираюсь в этой области, а потому надеюсь, что ты сможешь внести очень ценные корректировки.

- Ирина Борисовна, времена, когда спрос рождал предложение неуклонно уходят в прошлое. Формирование спроса — вот главная задача современного мира. И она меня очень и очень занимает. Это на самом деле чертовски захватывающее занятие — раскрывать человеку великую тайну, что действительно существует то, о чем он — сам не зная того — мечтал всю свою жизнь. Что действительно существует то, что он всю свою жизни даже не мог считать нереальным, поскольку не мог себе этого вообразить даже в самых смелых фантазиях. Однако, несмотря на то, что он никогда не мог вообразить себе этого даже в самых смелых фантазиях, именно это и есть его заветная мечта, именно это и есть воплощение его самого горячего желания. Еще интереснее, если это не угадывание и не предвосхищение заветной мечты и самого горячего желания, а создание.

Аз Фита Ижица. Художник: Ал Джонсон (США). Абстрактное искусство

Сотворение мечты
художник: Ал Джонсон (США)

- Тамара, мне очень нравится эта твоя мысль, — многозначительно изрекла Ира, чувствуя, как ее охватывает трепет восхищения и восторга.

Тем временем, Ихан завораживающе усмехнулся и опустил глаза. На некоторое время каждый задумался о своем. Первым из задумчивости вышел Генка.

- Лу, — он глянул на нее с оттенком намека.

- Идем, — сказала Лу и поднялась. — Я сейчас вернусь, — добавила она, обращаясь к Ире.

- Хорошо. Дождусь.

К этому моменту все, кроме Иры, покончили с обедом. Тамара вышла сразу за Геной и Лу, а Ихан немного задержался.

- Ирина Борисовна, если мне не изменяет память, Вы собирались ко мне сегодня.

- Если у тебя сейчас есть время, то спущусь сразу же, как только выясню, чего от меня хочет Лу.

- Для Вас, Ирина Борисовна, у меня есть время в любое время, — усмехнулся Ихан. — Я жду Вас.

Лу вернулась в буфет, едва Ихан его покинул.

- Что там у Гены стряслось? — спросила Ира.

- Концерт в Иркутске. Для меня фантастика, как он умудряется так быстро переключаться! Перед самым обедом разбирался в каких-то склоках на втором этаже, сейчас — концерт, а сразу после него — переговоры где-то в Прибалтике о поставках бетона. И так практически каждый день.

Аз Фита Ижица. Художник: Арлетт Ганьон (Канада). Абстрактное искусство

…как он умудряется…
художник: Арлетт Ганьон (Канада)

- Серьезно? — опешила Ира. — Никогда не замечала.

- Да я бы тоже не замечала, если бы периодически не приходилось функционировать в качестве транспортного средства. Ира у них у всех уже давно выработан навык создавать иллюзию, будто целый день не покидают стен офиса, при этом успев решить ряд вопросов в нескольких точках мира. Сама же знаешь, они в командировки ездят только в случаях крайней необходимости обеспечения официальности пребывания на какой-либо территории. Если же такой необходимости нет… В общем, что я тебе рассказываю! Сама ведь прекрасно знаешь, даже если и не замечаешь, как и все остальные. Ты лучше скажи, что там у вас с Мишей стряслось такого, что Саша даже меня к вам не пустил.

- Да просто вдохновение напало так, что отбиться не получилось, — улыбнулась Ира. — Надеюсь, ты меня простишь, но я со своим вдохновением в твою епархию тоже немного влезла.

- Прощу? — Лу рассмеялась. — Ты прекрасно знаешь, что я просто обожаю, когда ты влезаешь в мою епархию своим вдохновением.

- Лу, пока что это касалось только архитектуры.

- Не думаю, что твое вмешательство в мою епархию в области игровой графики имеет принципиальное отличие по сути. Странно… — тон Лу резко поменялся вместе с выражением лица. — Когда только начинали, мне казалось, что играми с нами будут вовсю заниматься Гена и Женя, а они… Так, только интересуются периодически, что там у нас происходит. А вот Стас… Он ведь бесконечно далек от какого-либо творчества! В отличие от Гены и Жени. Никогда бы в голову не пришло, что он возьмется за это так активно, что его чуть ли ни главным разработчиком наряду с Мишей назвать можно. Ира, посуди сама! Да, концепция Мишина, но сюжет-то от Стаса!

- Лу, а почему это кажется тебе таким странным? Стас на собственном опыте знает множество человеческих сюжетов — и не только человеческих.

«Стас» вместо «Радный» вылетело само собой, хотя Ира давно уже натренировалась в определенном кругу продолжать за глаза называть Стаса по фамилии. Впрочем, за последнее время этот круг сузился до одной Лу, которая сейчас на мгновение впала в недоумение, почувствовав, что что-то ее смутило, но не поняв, что именно.

- Ты, разумеется, права, — сказала она после легкой паузы. — К тому же, в данном случае, сюжет не имеет никакого отношения, скажем, к литературе. Но всё же! Я как-то пошутила, предложив ему переселиться к нам, но на самом деле, то была не совсем шутка, а в большей степени, констатация уже свершившегося факта. Ира, согласись, конечно, не бо́льшую, но все же значительную часть времени он проводит у нас. И это притом, что он прекрасно знает, как ты к нему относишься, и, как правило, всегда старался не особо докучать тебе своим присутствием, — Лу выразительно посмотрела на Иру.

- Лу, как ты видишь сейчас наши взаимодействия?

- Ира! Ты прекрасно знаешь, что если бы я увидела что-то новое, я бы обязательно сразу же тебе сказала, — Лу вдруг слегка встрепенулась. — Опять что ли что-то не так? Ты же вроде свыклась со всеми непонятностями со Стасом еще прошлым летом, когда я тебе передала Женино объяснение происхождения этих непонятностей, помнишь?

- Помню… — Ира на мгновение задумалась и усмехнулась. — Лу, если честно, мне казалось, что ты сразу заметишь, точнее, что ты сразу заметила, просто, чувствуя мое нежелание обсуждать это, делаешь вид, будто ничего не замечаешь.

- Что именно? — беззаботно спросила Лу.

- Мы со Стасом уже больше полугода живем вместе.

- Что!!!??? — Лу вытаращилась на Иру с открытым ртом. — Ира… Этого не может быть!!! Это противоестественно!!! Это недопустимо!!! Это… — в запале Лу перешла на испанский и вопила, не помня себя, так, что Ира изо всех сил боролась с желанием прикрыть уши ладонями.

Аз Фита Ижица. Художник: Вольфганг Кале (Германия). Абстрактное искусство

Что!!!???
художник: Вольфганг Кале (Германия)

В буфет вошел Женечка и рявкнул на Лу тоже на испанском. Она замолчала.

- Что у вас тут происходит? — спросил Женечка Иру.

- В отличие от меня, ты знаешь испанский, — улыбнулась она.

Женечка хмыкнул и перевел взгляд на Лу, придав ему вопросительный оттенок.

- Женя, это — правда? — спросила она обессилено-спокойным голосом.

- Что именно?

- Ира и… Стас.

- Ясно… Идем.

Он взял Лу за плечи обеими руками и увел из буфета. Ира еще какое-то время постояла, адаптируясь к тишине, и спустилась к Ихану.

- Ирина Борисовна, сегодня на обеде, до Вашего прихода, Геннадий Васильевич упомянул Гаянэ. Я что-то неправильно понял, или она действительно уезжает руководить ростовским филиалом?

- Ты все правильно понял.

- Если я не ошибаюсь, это — просьба Максима?

- Нет. Это мое предложение ему, которое он с благодарностью принял.

- Вот как… — Ихан некоторое время молчал, задумавшись. — Ну что ж… — в конце концов, сказал он. — Вы бы не стали делать таких предложений без очень веских оснований, — Ихан тяжело вздохнул. — Никогда не думал, что это может так закончиться.

- Ихан, ни к чему столько трагизма.

Ихан усмехнулся с грустью.

- С Максимом очень сложно.

- Со мною тоже, Ихан.

- Скорее всего, но… Понимаете, Ирина Борисовна, Максим непредсказуем и капризен.

- Я тоже, Ихан. Я понятия не имею, чего ждали от меня, но… Только один из ожидавших принял мой каприз без боя. Точнее, тоже с боем, просто он избавил меня от сомнительного удовольствия быть свидетелем этого боя.

- В том-то вся и разница, что Максим, в отличие от Вас, очень хорошо знает, чего ждали от него.

- Ихан, ты очень точно выразился: ждаЛИ…

- Вообще-то, я поставил этот глагол в прошедшее время вовсе не потому, что нечто изменилось.

- Неужели ты действительно так считаешь?

- Я не о Максиме.

- Я тоже не о нем. Я просто видела сияющие глаза Гаянэ, когда ей предложили должность директора ростовского филиала.

- Серьезно?

- Да, Ихан. Видишь ли, Гаянэ сделала ВСЁ, кроме главного.

- А что главное?

- То, о чем сегодня говорила Тамара. То, что не можешь посчитать даже нереальным, потому что невозможно этого даже вообразить, даже в самых смелых фантазиях. НИЧТО! Путь в НИКУДА, в НИКОГДА, к НИКОМУ, за НИЧЕМ, ради НИЧЕГО. Когда любая формулировка цели, любой способ выражения понимания, чего именно ХОЧЕШЬ, является исключительно метафорой. Эта метафора может отражать нечто вполне конкретное, но если для тебя это всё же метафора — неважно отдаешь ты себе в этом отчет или нет — то, достигая конкретику, получая конкретику, ты обретаешь великолепное средство продолжать путь. Если же для тебя это действительно конкретика — опять-таки неважно отдаешь ты себе в этом отчет или нет — то… Получите-распишитесь! То, к чему стремился, постепенно превращается в обычную обиходную вещь, к которой привыкаешь и со временем перестаешь замечать. Эта обычная обиходная вещь перестает приносить радость, но при этом становится частью тебя, и если ты ее каким-либо образом утрачиваешь — это оказывается тяжкой потерей.

Аз Фита Ижица. Художник: Али Камал (Египет). Абстрактное искусство

…является метафорой…
художник: Али Камал (Египет)

- Оно… — почти шепотом удовлетворенно проговорил Ихан. — В этом мире конкретика до боли конкретна, а потому, с одной стороны, безумно сложно воспринимать ее метафорой, но с другой стороны, именно из-за такой повышенной степени конкретности гораздо проще отшелушивать ее от главного.

- Вот именно, — улыбнулась Ира. — Гаянэ оказалась очарована этой конкретикой. Притом еще до того, как она здесь воплотилась. Миллионы людей ставят конкретные цели, упорно идут к ним и достигают, в полной уверенности, что в качестве бонуса, как само собой разумеющееся, им положено то, что они называют счастьем, любовью. Но это — не само собой разумеющееся. Тем более в качестве бонуса за конкретные достижения. К конкретным достижениям, если именно конкретика имеет для тебя ценность, больше ничто не прилагается. Но если конкретные достижения имеют для тебя ценность лишь в качестве отражения метафоры, то есть, по сути, сами по себе являются метафорой, тогда… Невозможно получить НИЧТО, потому что это — НИЧТО. Но стремление к НИЧТО заставляет так или иначе воплощаться ВСЁ, что угодно. Даже то, что ты когда-то не мог посчитать даже нереальным, потому что это было невозможно вообразить даже в самых смелых фантазиях.

Аз Фита Ижица. Художник: Мюриэль Массин (Франция). Абстрактное искусство

…стремление к НИЧТО…
художник: Мюриэль Массин (Франция)

- Спасибо, — еле слышно прошелестел Ихан. — Спасибо за этот мир с таким грандиозным обилием конкретных воплощений удивительных метафор.

Ира усмехнулась.

- Ихан, слишком мало тех, у кого получается этим воспользоваться, — она скользнула по его отражению в зеркале испытующим взглядом.

- Неважно сколько их — тех, у кого получается этим воспользоваться. Важно то, что есть, чем воспользоваться, и доступ к этому ограничен только собственным выбором.

Аз Фита Ижица. Художник: Мей Эрард (Индонезия). Абстрактное искусство

…доступ ограничен только собственным выбором
художник: Мей Эрард (Индонезия)

- Что у тебя с Тамарой?

- Полагаю, что нечто захватывающе удивительное. У меня просто пока нет особой метафоры воплощенной в конкретике. Мне очень нравится целый ряд условностей, изобретенных человеческим обществом. Мне нравится использовать их по-своему и в своих целях. Помните, Вы как-то возмутились моими методами воспитания моих девочек? Чрезмерная строгость! Строгое привитие строгости поведения — это не цель. Это — средство. Мало того, я не просто строго прививаю им строгость поведения, я учу их пользоваться этим. Точнее, не учу, а создаю условия, в которых они сами этому учатся. Что-то примерно похожее — по сути, разумеется, а не в конкретике — происходит и в моих отношениях с Тамарой, которые пока не выходят за рамки приятельских взаимодействий сотрудников и соседей. Но… — усмехнулся Ихан. — Это не более чем временное явление.

- - -

Вечером все обитатели четвертого этажа — люди и не люди — а также Стас и Блэйз сидели у мониторов в общем кабинете. Миша, аж дрожа от возбуждения, демонстрировал плоды их с Ирой сегодняшних трудов.

- This is it! — сверкая глазами, воскликнул Блэйз и повернулся к Александру. — Sasha! Two days!

- Anytime!

Блэйз перевел взгляд на Стаса.

- Sure, — Стас кивнул.

В суете обмена восторженными впечатлениями и сборов по домам Лу отвела Иру в сторону.

- Извини, — тихо произнесла она, опустив глаза.

- Да ладно тебе! — улыбнулась Ира. — Я понимаю.

- Надеюсь, — тяжело вздохнула Лу и выскользнула из кабинета.

Следом подошел Александр.

- Ирина Борисовна, у Вас нет ощущения, что давненько мы чайку на ковре не пили?

- Это — приглашение?

- Ну что Вы! Отнюдь! Лишь тонкий намек!

- Поехали!

Тонкого намека удостоился так же и Блэйз. Переговариваясь на английском, участники грядущего коврового чаепития направились к двери. Едва Ира собралась переступать порог, Миха окликнул ее, задержав на пару минут, и во двор к машинам она спускалась одна.

Аж с лестницы слышались раскаты грозного голоса Максима, а как только Ира свернула в коридор, из фото-студии выскочила заплаканная, всхлипывающая Наташа и почти бегом помчалась к выходу.

Аз Фита Ижица. Художник: Артуро Пачеко Луго (Мексика). Абстрактное искусство

Аж с лестницы…
художник: Артуро Пачеко Луго (Мексика)

Иру ждали, и она мужественно подавила в себе желание тут же зайти к своему «братцу», пообещав себе, что именно с этого начнет завтрашний день.

- That’s impossible, but this is it! — в экстазе вопил Блэйз всю дорогу. — Stas! Two days only, and the soundtrack will be ready!

За чаем на ковре разговор продолжал крутиться в пределах игры. Единственное, когда Оксана и Александр вместе скрылись на кухне, дабы обновить содержимое огромного медного подноса, Блэйз сказал Ире.

- Ira, I have something more to tell you about that picture.

- Which picture? — полюбопытствовал Александр, уловив конец фразы, когда заходил в комнату, держа в обеих руках закутанный в льняное полотенце чайник.

Стас подчеркнуто укоризненно посмотрел на Иру. Она подчеркнуто виновато опустила глаза.

- What? — спросил Блэйз, пронаблюдав их пантомиму.

- I’ve made a copy of the picture to show it to Oksana too, but I keep forgetting to take it along, — объяснила Ира.

- What is it? — любопытство Александра явно разгоралось.

- Just an image of a room, but that room turned out familiar to Blaise, and maybe to Oksana too. When she saw it, her reaction was curious, — ответила Ира.

В этот момент вернулась Оксана. Ее тут же на двух языках посвятили в суть поднятой темы. Она сразу же оживилась.

- Да, кстати! Я как-то забыла об этом, но действительно интересно! Я, правда, глянула лишь вскользь, но мне эта комната сразу показалась знакомой. Более чем странно, если учесть, что интерьер там явно более чем несовременный. Хотя… — Оксана на мгновение задумалась. — Может, в музее в каком-нибудь что-то похожее видела. Если честно, очень бы хотелось взглянуть еще раз, и на этот раз, не мельком, а рассмотреть как следует.

- Завтра обязательно захвачу, — клятвенно пообещала Ира.

- - -

- Если я правильно понял, можно больше не прятаться? — спросил Стас по дороге домой.

Ира тяжело вздохнула и усмехнулась.

- Правильно.

- И что это было?

- Ой, не спрашивай! Если бы Женечка не вмешался, не исключаю, что от вибрации голоса Лу штукатурка бы потрескалась. Как минимум.

- - -

Утром, отправляясь к себе домой приводить себя в порядок, Ира забрала рисунок с собой. Там поместила в уже давно приготовленный плотный файл и положила на столе в гостиной. Выпив кофе, она прижала файл с рисунком к груди и спустилась в цоколь. Едва она протянула руку к щели прохода, запел мобильник. Звонил Стас.

- Ира, будь другом, в гостиной на журнальном столике лежит папка — захвати ее с собой.

- Хорошо.

Ира вновь протянула руку к щели и зашла в поющий дом. С папкой вышла небольшая заминка, потому что оказалась она не на журнальном столике в гостиной, а на тумбочке в спальне.

Первым делом, Ира занесла папку Стасу, а затем спустилась к Максиму.

- Максим, можно тебя на минутку? — спросила она, заглянув в фото-студию.

Максим тут же вышел.

- Что стряслось, сестренка?

- Ничего особенного. Есть минут десять прогуляться?

- Десять минут есть. Идем.

Аз Фита Ижица. Одна из улочек мирорайона Светлана (Сочи). Фотограф: Элеонора Терновская

Улочка мирорайона Светлана
фотограф: Элеонора Терновская

- Максим, — начала Ира, выйдя за ворота, — с твоих же собственных слов я знаю, что ты очень доволен Наташей.

- Не то слово, доволен! На данный момент, не будет преувеличением сказать, что на ней всё держится.

- В таком случае… Максим я пару раз слышала, как ты с ней разговариваешь. И я вовсе не подслушивала — возможность не слышать полностью отсутствовала. А вчера стала случайным свидетелем того, как она вообще вся в слезах от тебя вышла. Максим, как это понимать?

Максим тяжело вздохнул, но не сказал ни слова. Ира тоже молчала. Они зашли в первую же кафешку, которая встретилась по дороге.

- Ира, — прервал молчание Максим только тогда, когда официантка принесла им заказанный Ирой сок, — я не могу с ней по-другому разговаривать.

Ира ждала, что будет продолжение, но его так и не последовало и, судя по всему, не предвиделось. В общем, ей пришлось брать инициативу в свои руки:

- То есть, Наташа выполняет всё, что ты хочешь, но при этом очень уступает тебе в скорости обработки информации, и это тебя раздражает. Я правильно понимаю?

- Нет. У нее очень быстрый ум, притом со способностью находить нестандартные решения. — Максим еще немного помолчал. — Ира, она — замужняя женщина с благополучной семьей. Меня, правда, такие вещи никогда не смущали, но это — не тот случай. Я никогда не позволю себе потревожить ее покой. В данном случае, грубый начальник-самодур на работе — это меньшее из зол. Ира, если я буду всего лишь нормально общаться с ней, у нее по поводу меня крышу сорвет. А это совершенно ни к чему женщине с благополучной семьей.

- Максим, я прекрасно знаю, что, как любая среднестатистическая женщина, Наташа уже давно малость заскучала от своего благополучия, и ее нет-нет да и тянет на приключения. Не исключаю, что подобное приключение она может поискать в твоем лице. Мало того, даже легкое помутнение рассудка не исключаю. Но… Ты же сам не раз ввязывался в подобные приключения и прекрасно знаешь, что они сказываются на семейном благополучии только в том случае, если с них спадает покров тайны. И то лишь тогда, когда вторая половинка наделена принципиальностью твоей бывшей жены. Во всех остальных случаях, после небольших или грандиозных скандалов зачастую даже новые веяния в опостылевших отношениях появляются.

- Всё верно, но… — Максим замолчал, не окончив фразы.

- Максим, само собой, далеко не всегда служебные романы благотворно сказываются на работе. В особенности, их окончание. Но ведь совершенно необязательно такой роман заводить, даже если у кого-то возникает легкое помутнение рассудка на почве разницы полов. Сомневаюсь, что ты теряешь способность себя контролировать и держать дистанцию, если какая-нибудь женщина кидает на тебя пылкие взгляды. Видишь ли, если ты чувствуешь, что у Наташи по поводу тебя может сорвать крышу, нет никакой гарантии, что твое отвратительное обращение с ней убережет от этого. И это с одной стороны. С другой же стороны, очень велика вероятность, что такое отношение, ей, в конце концов, надоест, и ты потеряешь ценного работника. Если же ты будешь обращаться с ней нормально… ну попорхает немного в состоянии легкой невменяемости. Ну и что? В конце концов, это проходит, и, как правило, гораздо быстрее даже самых смелых ожиданий.

- Ира, я все это прекрасно знаю! — чуть взорвался Максим, но тут же взял себя в руки, перевел дыхание и заговорил металлическим голосом. — Первое. Она никуда не уйдет, как бы я с ней ни обращался. Второе. В данном случае, моя грубость — это единственный способ держать дистанцию, которая сохранит в неприкосновенности ее семью.

Ира смотрела на Максима в полном недоумении. Максим усмехнулся.

- Ира, никто, никогда, нигде не был для меня дорог до такой степени, чтобы отказаться. Даже Ихан. Понимаешь, в отличие от меня и от тебя, Наташа, в первую очередь, человек. И она не просто очень сильно, а намертво повязана всеми человеческими предрассудками. Будь в ее семье хотя бы малюсенькая трещинка, я бы разбил ее, не задумываясь, но такой трещинки там нет. А потому, если я разрушу ее семью, у нее на всю жизнь останется чувство вины. А чувство вины это… Это инструмент, который поворачивает изменения в ту сторону, в которую не хотелось. Разумеется, он — не единственный, но, пожалуй, самый эффективный.

Ира понимала, что выражение на ее лице крайне идиотское, но ничего не могла с этим поделать. Единственное, на что хватило сил, это пролепетать не своим голосом:

- Максим… Наташа…

Всё, что дальше, озвучить так и не получилось. Впрочем, этого и не требовалось.

- Да, — тихо ответил Максим. — Я дам ей всё, что она сможет взять. А потом… — Максим загадочно улыбнулся. — Эта жизнь — далеко не всё, что есть у меня. И у нее тоже. Если уж Евминч сумел ждать две с половиной тысячи лет, неужто я не подожду. Максимум лет пятьдесят… Вряд ли больше… А скорее всего, и того не будет.

Аз Фита Ижица. Художник: Тургут Салгяр (Турция). Абстрактное искусство

А потом…
художник: Тургут Салгяр (Турция)

Они какое-то время еще посидели в молчании, а затем, не сговариваясь, одновременно поднялись и отправились обратно, за всю дорогу так и не сказав друг другу больше ни слова.

Весь день Ира, Лу, Миха и присоединившаяся к ним после обеда Оксана занимались мелкими подчистками и доделками. Весь день Ира вспоминала в хаотичном порядке фрагменты из своего общения с Наташей за все время знакомства. Все, что она знала о ней — а знала-то очень немало — никак не вязалось с однозначным откровением Максима.

- Ира, что-то случилось? — спросил Стас, когда они ехали домой.

- Да, — ответила Ира и пустилась рассказывать, перескакивая с одного на другое, о Наташе и о том, что узнала сегодня от Максима. — Стас, я безумно хочу с ней поговорить.

- Так поговори!

- В таком случае, в эти выходные мы в горы не идем. Либо идем только на один день.

- Ну нет уж! В горы мы идем, правда, угадала, что на один день. Точнее, на полтора дня и две ночи. То есть, в пятницу уходим, а в воскресенье днем возвращаемся, чтобы почтить своим присутствием джем-сейшн. Так что, выбери время для разговора в какой-нибудь из вечеров будней.

- Хорошо, — улыбнулась Ира. — Чёрт! — воскликнула она совершенно другим тоном.

- Что такое?

Они как раз зашли в гостиную поющего дома. Ира указала на журнальный столик. На нем лежал плотный файл с рисунком.

Аз Фита Ижица. Художник: Олег Березуцкий (Россия). Абстрактное искусство

Ира указала на журнальный столик
художник: Олег Березуцкий (Россия)

В среду Ира носилась с ним в обнимку всё утро и забыла на микроволновке, когда доставала себе из холодильника дополнительную порцию творога, внезапно почувствовав приступ несвойственного ей по утрам голода. В четверг она оставила его на стуле около платяного шкафа, после того, как умудрилась вылить на себя всю чашку кофе, и пришлось идти переодеваться. В пятницу она вообще о нем не вспомнила, потому что их со Стасом разбудил звонок счастливого Блэйза, радостно сообщившего, что он смонтировал саундтрек. В честь такого события Стас решил, что за один день иллюзия нормального хода вещей у рядовых сотрудников не рассеется, оставил в покое машину и вместе с Ирой отправился в домик с дыркой через проход.

Когда они вошли в общий кабинет, там уже сидели Миха и Блэйз. Буквально следом подошли Александр с Оксаной, Зив с Лоренцем и Лу. Александр со Стасом практически тут же ушли, а остальные, поскольку с мелкими подчистками и доделками было вчера покончено, дружно толклись около Михи с Блэйзом, пока вернувшийся минут через двадцать Александр не разогнал всех по личным кабинетам, обеспечив коммерчески полезными занятиями. Ире достался рекламный буклет какой-то гостиницы, хозяин которой оказался на редкость придирчивым и уже успел насмерть замучить нескольких дизайнеров.

- - -

В понедельник выяснилось, что Миха с Блэйзом трудились практически без перерывов на сон, начав в пятницу, вплоть до понедельника. У Иры, правда, еще в воскресенье возникли подобные подозрения, потому что Блэйза не было на джем-сейшне.

В десять часов в общем кабинете собрались все, кто так или иначе участвовал в процессе, в том числе, и в качестве сочувствующих, а также и заинтересованные лица в лице Тамары. В связи с этим Лоренцу и Зиву пришлось участвовать в презентации, сидя в своем кабинете, имея возможность видеть сам предмет презентации и даже слышать все, что происходит в общем кабинете, но собственные впечатления они вынуждены были пока хранить при себе.

По окончанию каждый участник получил диск с игрой для более детального ознакомления с целью сбора замечаний. Миху выгнали домой отсыпаться. Александр сообщил Ире со вздохом облегчения, что ее макет буклета полностью одобрен заказчиком. Блэйз попросил перевести ему сообщение и, сделав некоторые уточнения по поводу занятости Иры, уволок ее с собой к «дяде Тому».

- Blaise, I think you need to sleep as much as Misha does, — заметила ему Ира по дороге.

- Don’t worry about me, — улыбнулся Блэйз. — What I really need is to tell you something about that picture. By the way, what did you learn from Oksana about it?

Ира усмехнулась.

- You will laugh, but I still didn’t show her the picture.

- Laugh? I won’t laugh. It’s rather curious, I daresay. So… The picture… The room… I’ve remembered when and how I saw it.

I was an organist — a strolling musician. For a while, I lived in that village, playing organ in their church, and I was in this room a few times. Then, I left, and when I came back, there was a great commotion because inhabitants of that village had found a dead man. Precisely in that room.

I have an odd feeling that I know that man, or rather, the personality, which had that incarnation. He was a priest of that church — I think you’ve already guessed — but when I said I knew him, I didn’t mean this fact.

I still can’t remember who he is and what he is, but I’m sure I know him. And one more thing. I doubt he wanted to hurt you. He had no choice, and he hated this. I’d say he loves you.

- Blaise, I was to that village a few years ago. They still have a legend about me. Part of this legend concerns that priest’s passion for me.

- No. It’s nothing like passion. I mean, it’s not of sexual nature. At least, not only. Or rather, it has nothing to do with sex whatsoever. Because sex is a human feature, whereas it is something far beyond anything human. Understand?

Аз Фита Ижица. Художник: Хананта Нур (Индонезия). Абстрактное искусство

…далеко за пределами
художник: Хананта Нур (Индонезия)

Ира усмехнулась.

- You put it so that I can think about two people only, but none of them could be that priest.

- Why? Merely because back then, they lived in other incarnations? It means nothing!

- The other incarnations are not the only thing in this case, but… — Ира усмехнулась и на мгновение задумалась. — There is something important in your last statement. But I can’t catch what exactly.

- Don’t worry! The answer will come.

Блэйз усмехнулся, встал из-за столика, за которым они с Ирой вели беседу, ободряюще похлопал ее по плечу и запрыгнул на сцену. Ира тоже поднялась и пошла за своими рисовальными принадлежностями.

В домик с дыркой она вернулась в обед, в процессе которого Влад, спешно дожевывающий котлету, сообщил, что, похоже, у них на третьем этаже буквально полчаса назад грянуло нечто очень напоминающее январь этого года. Сразу вслед за анонсом Влада пришла SMS-ка от Стаса с предупреждением, что он, скорее всего, потеряется на несколько ближайших дней. Оценив сложившуюся обстановку, Ира позвонила Наташе.

- Привет!

- Ирочка! Привет! — Наташа была вне себя от счастья.

- Что сегодня вечером делаешь? — спросила Ира.

- Да, собственно, ничего особенного… А что? — еще больше оживилась Наташа.

- Да вот в гости к тебе заскочить хотела.

- Давай! Давай прямо с работы вместе поедем!

- Как скажешь! Звони, как закончишь.

- Хорошо.

Ира отключила мобильник и отправилась к Лу в лоно архитектуры.

- Тебе не кажется, что у нас тут в стадии становления четкий посменный график авралов? — весело спросила она, усаживаясь за свой компьютер.

- О-о-очень похоже на то! — усмехнулась Лу.

- Весьма актуальный вопрос, кстати, — послышался от дверей голос Александра. — Честно говоря, я к вам именно по этому поводу. В отличие от не всегда предсказуемого развития ситуаций на третьем этаже, нам, оперируя имеющимся опытом, вполне можно эти самые авралы втиснуть в график, и тем самым, изменить саму их суть. Прошу прощенья, я прекрасно понимаю, что отвлекаю вас, но у меня есть кое-какие соображения и предложения, которые стоит обсудить прямо сейчас.

«Кое-какие соображения и предложения» оказались четким принципом организации, позволяющим не рваться между разными видами деятельности. В особенности, это касалось Лу, которая в состоянии глубокой нирваны созерцала разграничения архитектуры и игровой графики.

- Саша, я тебя люблю, — в блаженстве, томно и медленно проговорила она.

- Всегда к Вашим услугам, — с манерной вежливостью раскланялся Александр. — Ну и последний вопрос. Эта неделя у нас, несомненно, пройдет в обсуждениях следующего проекта, а вот со следующей я собираюсь отправить Мишу в двухнедельный отпуск. Я уже говорил с Евгением Вениаминовичем, и он готов предоставить отпуск в это же время Алле. Правда, этот разговор состоялся у нас до низвержения на третий этаж очередного аврала, но даже если он за эту неделю не схлынет, я подменю Аллу. То есть, здесь в любом случае всё понятно. А вот что касается Вас, Ирина Борисовна, и Вас, сеньора Бональде… Короче, я могу и сам придумать, когда вам лучше прогуляться в отпуск, но, честно говоря, я не настолько смел, чтобы ввязываться в подобные авантюры, — Александр криво усмехнулся.

- Саша, а может, мы вообще не будем трогать столь взрывоопасные вопросы, — с почти угрожающей улыбкой предложила Ира.

- Как скажете, — спокойно ответил Александр.

Аз Фита Ижица. Художник: Дэвид Д’Иисус Акоста (Венесуэла). Абстрактное искусство

Как скажете
художник: Дэвид Д’Иисус Акоста (Венесуэла)

- Саша, что-то ты как-то слишком быстро и легко сдался, — Лу сканировала его подозрительным взглядом.

- Сеньора Бональде, Архимед был уверен, что с помощью рычага и точки опоры можно перевернуть даже Землю. Знаете, я никогда не подвергал сомнению его идеи.

Александр рассмеялся и спешно покинул их обитель.

- О чем это он? — с еще большей подозрительностью спросила Лу, глядя ему вслед.

- В твоем случае, о Гене, — без тени сомнения ответила Ира и поспешила сменить тему, так как Лу явно немного тормозила, поскольку попутно продолжала работать, а потому могла, не подумав, поинтересоваться, что это значит в Ирином случае. После признания Иры, Лу всячески избегала упоминания Стаса в разговорах без крайней необходимости.

- - -

Наташа позвонила около семи. Ира настояла на том, чтобы ехать на такси. В итоге, в половине восьмого они зашли к Наташе в квартиру.

- А вот и мама наша вернулась! — послышался голос Вадика, а затем из кухни появился и он сам. — О! Иришка! Привет! Сколько лет, сколько зим!

Пока Наташа ушла переодеваться, Вадик проводил Иру на кухню, где вкусно пахло борщом и пловом.

- Вадик! — в удивленном восхищении воскликнула Ира. — Ты освоил кухонные премудрости?

- А что делать? А кому сейчас легко? — изрек Вадик вне себя от гордости.

- Что ты его слушаешь! — спустила мужа на Землю Наташа. — Я вчера тут весь день у плиты отдыхала, а он только разогрел к нашему приходу.

- Еще скажи, что я тебе не помогал, — изобразил обиду Вадик.

- Ага! Помогал! Вспомнить медицинские навыки! Не успел картошку начать чистить, как сразу палец себе порезал.

- Во! — тут же с гордостью продемонстрировал Вадик боевое ранение.

- Даша! Кушать! — позвала Наташа дочь.

- Тётя Ира-а-а!!! — выскочив из своей комнаты, с радостным визгом бросилась Даша на шею Ире.

Они вчетвером поужинали, а потом Вадик сварил им кофе, пообещав, что уйдет, и не будет лезть в их «бабские разговоры». С его стороны, это был умопомрачительный подвиг, потому что только телевизор на кухне ловил спортивный канал, а там как раз транслировали что-то повышенной спортивной важности.

- Вадик! Расслабься! Отдыхай! Напротив, вон, целая квартира пустая стоит, — остановила его благородный порыв Ира.

Наташа взяла турку с кофе, а Ира достала связку ключей, с которой, к счастью, за без малого четыре года так и не сняла ключ от своего прежнего обиталища.

Квартира пустовала с января, то есть, с того момента, как Максим переселился отсюда. Всё вокруг покрывал ровный слой пушистой пыли. Наташа, мотивируя тем, что она в домашней одежде, самолично быстренько посмахивала ее со всех поверхностей, которые подлежали использованию.

- Ирка, чего ты ее не сдашь? Шутка ли! Как минимум, пятнадцать тысяч каждый месяц! По-моему, очень ощутимая прибавка к зарплате.

- Да осенью, может, и сдам, а на лето Леша с Эрикой приедут — здесь жить хотят.

- А-а-а, — с пониманием протянула Наташа. — Слушай, что Лёшка твой, что Эрика его — просто две бомбы!

- А Дашунька твоя, что, не бомба? — усмехнулась Ира, вспоминая деятельность детской группировки на семинаре.

- Да уж! Собственного ребенка совершенно с другой стороны увидела! — Наташа на мгновение задумалась с улыбкой на лице. — Эх, Ирка! Ты даже не представляешь, что ты сделала! Знаешь, вот жила здесь… Непонятная дизайнерша… Вечно помятая, лохматая, уставшая… Вечно в своем компьютере… Я все думала: ну неужели нельзя жить, как все нормальные люди! Ни семьи нормальной! Мужики какие-то вечно… Черти что, одним словом, а не жизнь. Знаешь, я, когда к вам попала, только тогда поняла, что это у меня черти что. Нормальное, общепринятое черти что. Ирка, ты себе не представляешь, как я тебе благодарна. Можешь у Яны или у Лены спросить — каждый день по несколько раз тебе спасибо говорю. Я, когда к вам попала, честно говоря, долго не верила, что все это действительно ты создала…

- Наташа! Расслабься! Генеральный директор — это всего лишь табличка. Да, «Стиль-Код» — воплощение моих идей, но воплощала их не только я и не столько я.

- Ирка! Да знаю я это всё! Видишь ли, под мои идеи, что-то никто не подрывается и всемирных организаций не создает. Эх… мои идеи… Знаешь, Ирка, когда меня тот фотограф на улице выловил — когда девчонкой еще была — я почувствовала: вот оно! сказка началась!

Аз Фита Ижица. Художник: Петер Воко (Нидерланды). Абстрактное искусство

…вот оно!
художник: Петер Воко (Нидерланды)

Но меня так быстро на Землю-Матушку спустили. Как только журнал со мной на обложке в продаже появился, буквально на следующий же день рассказали, что я — дурочка бесстыжая, которая попалась на удочку предприимчивых дельцов без стыда и совести, которые всюду вот таких вот дурочек выискивают, горы золотые сулят, а потом… Не-ет! Я на это не повелась поначалу! Юношеский дух противоречия сработал. Но тут Вадик появился, и все эти «как у людей», «правильно», «как положено», «как заведено» — вот тут-то они меня и скрутили.

Знаешь, если честно, я никогда не жалела, считая, что живу правильно, и если чем и пожертвовала, то это была самая правильная жертва в моей жизни. Шутка ли! Пожертвовала какой-то там сомнительной карьерой фотомодели ряди любимого человека, ради семьи, ради ребенка. Да я всегда героем в своих глазах была, но… Я бы не сказала, что тосковала по несбывшейся мечте, которая никогда не сбудется… Это надо назвать как-то по-другому — я просто не знаю как. Понимаешь, я знала, что я сама собственными руками сломала свою мечту, свою сказку. Я была уверена, что я больше никогда не окажусь там, где все это возможно. И я никогда не жалела о том, что я сделала но… Это как в очень реальном сне, где ты точно знаешь, что не можешь летать и вдруг летишь, а проснувшись, понимаешь, что это — всего лишь сон, но где-то в самой-самой глубине души мечтаешь вот так же вот взлететь в реальности. Вот примерно так я всю жизнь втайне от себя самой продолжала мечтать о той сказке.

Ира, я седьмой месяц в этой сказке, но я до сих пор не могу поверить, что это — не сон, что это все — правда. Ирка! Спасибо тебе!

- Наташа! Прекрати! Мне аж неловко от твоих «спасибо»! Наташа, сама прекрасно знаешь, что то, что случилось с тобой и то, за что ты тут мне в благодарностях рассыпаешься — это совсем не я. Это всё Максим. Это — целиком и полностью его идея. Признаюсь честно, когда он о тебе, как о модели, заговорил, я в шоке была.

- Ира, если бы не ты, никакого Максима здесь просто бы не было бы. И вот это я очень хорошо понимаю.

Глаза Наташа вдруг наполнились такой отчаянной и глубокой безысходностью, что Ире стало не по себе.

- Наташа, что с тобой? Ты только что мне в благодарностях рассыпалась, а сейчас… У тебя взгляд глубоко несчастного человека.

- Знаешь, Ира, что в этой жизни самое страшное? Самое страшное, это когда у тебя всё хорошо. В смысле, все нормально, всё как положено, всё как у людей, и тебе пожаловаться не на что. Оно — это «всё хорошо» — такое гладкое и обтекаемое, что ухватиться не за что. Я попыталась это Люсе объяснить. «С жиру, — говорит, — бесишься. Вон, — говорит, — зарплату в три раза больше получать стала, дочь в школе без проблем учится, муж — умничка домовитый и не пьющий пылинки с тебя сдувает».

Все верно! Дашка действительно молодец. В дневник можно вообще не заглядывать. На олимпиаде тут школьной по математике первое место получила. Сочинение по русскому перед всей школой в качестве образцового зачитывали. В материальном отношении — тоже. Еще никогда так не жила, чтобы денег не считая можно было себе лишнюю помаду купить не потому, что старая закончилась, а потому что просто цвет понравился. Да и Вадик… Да… Может, туговат немного на ум… но… Вон, как с семинара вернулась, рассказываю ему, так он раз двадцать повторил свое любимое: «Ты сама-то поняла, что сказала?». Так ведь с гордостью!

Ира, седьмой месяц терпит, что я дома фактически бывать перестала. И не приготовлено бывает, и не убрано. Особенно к концу недели. За выходные, конечно, все перелопачиваю, но по вечерам действительно бывает, что сил больше ни на что нет. Терпит! Встречает всегда с улыбкой. Бывает, даже сам чего сделает. Вон сегодня ужин разогрел. Вон футбол свой или хоккей — не знаю чего там — готов был пропустить, ради того, чтобы я с тобой могла посидеть, поболтать, расслабиться.

Люся говорит: «Дура ты набитая, посмотри, как у других мужья через двенадцать лет семейной жизни себя ведут — пьют, гуляют». Говорит: «Не ценишь счастья своего». Знаю я, не слепая, вижу, как другие живут. И знаешь что, я так им завидую, потому что там нет этой гладкости «всё хорошо». Есть за что ухватиться и сломать всё это «как у людей» к чертовой матери.

- Наташа, ты просто устала, — с легкой грустью улыбнулась ей Ира.

- Нет, — твердо ответила Наташа. — Это — не усталость. Это — пелена с глаз долой. Понимаешь, Ира, я прихожу на работу, и я попадаю в совершенно другой мир. В тот мир, в котором я ХОЧУ быть, в мир, где мне не просто хорошо…

Аз Фита Ижица. Художник: Оливер Лавдей (США). Абстрактное искусство

…мир, в котором я ХОЧУ быть…
художник: Оливер Лавдей (США)

Знаешь, все то время, что ты рядом со мной жила, хоть я и смотрела на тебя, как на дуру чокнутую, я ведь, на самом деле, всегда тебе завидовала. Я сама не понимала, что завидую. Просто на глазах пелена из «всё, как у людей» висела. А сейчас, когда твой мир не просто рядом со мной оказался, когда я сама в него вошла, я вдруг поняла, что мне в нём не просто нравится, что я не просто хочу в нём быть…

Ира! Это — МОЯ среда обитания! Я как морская рыба, которую очень долго держали в пресной воде, а потом выпустили обратно в море. Только меня не выпустили. Меня каждый день засовывают обратно в аквариум с водой тройной степени очистки. Знаешь, я ненавижу вечера, я ненавижу субботы с воскресеньями. Но… Ира! Понимаешь! Всё, что я ненавижу, на это даже не пожалуешься. Это — всё хорошо! Всё, как у людей! Всё, как положено! Всё правильно! Даже более того — образцово! Понимаешь! Это — ловушка, из которой нет выхода!

- Наташа, если ты по-настоящему захочешь выбраться из этой ловушки — ты выберешься.

- Нет, Ира, не выберусь. «Всё хорошо» — это бетонная стена в несколько метров, которую ничем не пробьешь и даже не взорвешь. Думаешь, не пыталась? Я одно время тут такие скандалы Вадику закатывала. С криками, с битьем посуды… И что? Сгреб в кучу, поцеловал, посюсюкал… И что я сделаю? Люся говорит: «Ну ты и дура! Другой бы мужик тебе бы за такие вещи так бы двинул, что на другой конец комнаты летела бы!». Так вот, если бы двинул, я бы развернулась и ушла. А тут, как уйдешь? Всё хорошо! Даже лучше, чем хорошо!

- Наташ, а тебе не кажется, что все, что тебе мешает выбраться из этой ловушки, это то, что в тебе так и осталась зависимость от «всё, как у людей»?

Наташа усмехнулась.

- Так и знала, что ты это скажешь. Ира, а ты бы сама ушла бы от своего мужа, если бы у тебя с ним все было бы так же хорошо, как у меня с Вадиком? А?

Ира задумалась.

- Вот видишь… — сказала ей Наташа, немного послушав ее молчание.

Ира усмехнулась, признаваясь себе, что понятия не имеет, как бы поступила, и немного сменила тему:

- Наташ, извини, мне невольно пришлось стать свидетелем того, что твое пребывание на работе не до такой степени радостное и счастливое, как ты об этом говоришь.

- Максим? Ира, он прекрасно знает, что со мной творится, и пытается сгладить это дикое несоответствие между миром, в котором я хочу жить, и миром, в который мне каждый день приходится возвращаться. Если бы он этого не делал, я бы вообще с ума сошла.

Ира снова усмехнулась:

- Забавно… Дома — муж, который беспочвенный скандал с битьем посуды прекращает поцелуями и сюсюканьем. На работе — грубый начальник, не стесняющийся в выражениях и не выбирающий тон. Но с работы уходить не хочется, а от дома тошнит до невыносимости.

- Да… — задумчиво согласилась Наташа. — Когда смотришь на это всё со стороны — полным бредом кажется… Лишь в самом-самом начале Максим однажды расспрашивал меня о моей жизни. К тому же, его интересовал лишь очень небольшой конкретный ее кусочек — как меня занесло в модели, с кем я работала… Он понятия не имеет о других событиях моей жизни, но при этом он знает обо мне всё. Я вообще не знаю ничего о событиях его жизни, но я тоже знаю о нем всё. У нас с ним никогда не было откровенных разговоров. Мы никогда не изливали друг другу душу. Наоборот! Он держит дистанцию. Я тоже ее держу.

Аз Фита Ижица. Художник: Тургут Салгяр (Турция). Абстрактное искусство

…всё…
художник: Тургут Салгяр (Турция)

Наташа пару минут молчала, глядя в никуда.

- Ира, я люблю его. И это — не блажь заскучавшей в браке тетки. Я даже не почувствовала это. Я поняла это однажды. И временами мне кажется, что это однажды было задолго до того, как он появился в моей жизни. Да. Он дал мне то, о чем я мечтала, как мечтают о том, чтобы летать. Но не это причина. Точнее, это — не причина. Это — следствие. Я прекрасно знаю, что он любит меня. Как и он прекрасно знает, что я люблю его. Всё, что он сделал для меня, всё, что мы делаем вместе, это следствие вот этой причины. Знаешь, по большому счету, для меня не имеет значения, будет ли между нами всё то, что люди связывают с любовью. Я имею в виду не только интимные отношения. Ира, для меня действительно это не имеет значения, хотя я, конечно же, этого хочу.

- Наташа, ты даже не представляешь, какая неимоверная, умопомрачительная, сверхъестественная УДАЧА сейчас в твоих руках. Это даже не журавль, который, как правило, в небе. Это — иные галактики прямо на твоих ладонях.

- Ира, я прекрасно это понимаю. Да. Я сижу тут и плачусь тебе в жилетку, но на самом деле, я — СЧАСТЛИВА. Я неимоверно СЧАСТЛИВА. Сверхъестественно СЧАСТЛИВА. СЧАСТЛИВА, несмотря ни на что и вопреки всему. Ира, я имею то, о чем мечтала втайне от себя, как мечтают о том, чтобы летать. И даже то, о чем я даже мечтать не могла, потому что понятия не имела, что это вообще существует. И я прекрасно понимаю, что такое СЧАСТЬЕ не дается просто так. За всё надо платить. Все мои вечера и выходные — это плата за это СЧАСТЬЕ. И я не считаю ее непомерной. Расслабилась просто немного, оттого и плачусь в жилетку, — Наташа засияла улыбкой, смахивая слезы с глаз.

- Наташа, я не об этом. Послушай меня. Вполне возможно, что я буду говорить не совсем понятно для тебя, но ты поймешь. Не слова поймешь.

- Уже непонятно, — усмехнулась Наташа.

- Знаю. Просто слушай. Наташа, у тебя есть предел. У Максима предела нет.

- Что ты имеешь в виду, говоря «предел»?

- Наташа, я тебя предупредила, что не всё может быть понятным, так что, просто слушай.

- Хорошо.

- Так вот. У тебя есть предел. У Максима предела нет. Тот предел, который есть у тебя, разделяет вас. Очень сложно понять и ощутить, что такое предел, если он не имеет никакого воплощения во внешнем мире. У тебя он имеет очень яркое и однозначное воплощение: это бетонная стена из «всё хорошо», которую невозможно разрушить и даже взорвать. Понимаешь, твой предел, твой внутренний предел, предел, который в тебе, отражается во внешний мир незыблемой бетонной стеной из «всё хорошо». То есть, то, что снаружи, это лишь отражение того, что внутри.

Аз Фита Ижица. Художник: Сецуко Номото (Япония). Абстрактное искусство

лишь отражение
художник: Сецуко Номото (Япония)

Да. Разрушить этот предел невозможно. Точнее, возможно, но если он разрушится, исчезнет просто всё — всё вообще. Однако, сквозь этот предел можно пройти, не разрушая его. И пройти сквозь этот предел, нужно именно тебе, потому что это — твой предел. То есть, если это попытается сделать Максим, предел разрушится и для тебя разрушится всё вообще в самом полном и однозначном смысле. Именно поэтому Максим никогда не будет даже пытаться этого делать. Так что, повторяю, тебе самой нужно пройти сквозь свой предел. Как? Сейчас расскажу. Но предупреждаю — это будет еще непонятнее.

То, что ты думаешь, чувствуешь, ощущаешь — это всего лишь человеческое сознание. Для человеческого сознания реален внешний мир, а внутренний представляется иллюзорным. Для истинного «Я», которое находится даже дальше подсознания, всё наоборот: внутренний мир реален, а внешний — иллюзорен. Какой из этих двух миров для тебя будет реальным, а какой иллюзорным, зависит только от твоего собственного восприятия. То есть, если ты воспринимаешь внешний мир реальным — он и будет реальным. Если же ты воспринимаешь внешний мир иллюзорным — он и будет иллюзорным. Но внешний мир, в данном случае, совершенно неважная деталь. Речь идет о мире внутреннем. Потому что предел, который разделяет тебя и Максима, находится именно там.

И во внешнем, и во внутреннем мире, вне зависимости, как какой воспринимается, есть масса энергетических токов. Некоторые из этих токов соединяют внутренний мир с внешним. Как правило, глобальный энергетический ток направлен наружу. То есть, из внутреннего мира во внешний. Что это значит?

На самом деле, энергообмен работает по принципу круговорота. То есть, ты излучаешь энергию во внешний мир, а внешний мир излучает энергию в твой внутренний. В случае, когда глобальный энергетический ток направлен наружу, он как бы выходит из тебя одним большим пучком, рассеивается во внешнем мире и возвращается обратно тоненькими струйками. Можно поменять направление этому току. И тогда энергия из внешнего мира будет входить в тебя одним пучком, а в тебе, наткнувшись на предел, рассеиваться и выходить наружу тоненькими струйками.

В обычной жизни направление этого тока не имеет никакого значения. То есть, хоть так, хоть так — без разницы. Да, различается течение всевозможных процессов, но результат от этих различий не меняется. Скажем, ты сначала можешь вымыть все кастрюли, а потом — все тарелки, а можешь сначала вымыть все тарелки, а потом — кастрюли. В итоге, и в том, и в другом случае, и кастрюли, и тарелки будут чистыми. Примерно так.

Разница направление глобального тока приобретает особое свойство, если начинаешь играть с восприятием Иллюзии и Реальности.

Дело в том, что иллюзорное может действовать только в иллюзорном, а реальное — в реальном. Когда реальное оказывается в иллюзорном или иллюзорное в реальном, они проходят сквозь друг друга, как сквозь несуществующее. То есть, как приведение сквозь реальную стену, или как, скажем, ты или я, сквозь стену иллюзорную, созданную, допустим, игрой света.

Так вот, человеческое сознание по умолчанию считает внешний мир реальным, а внутренний — иллюзорным. Его можно заставить работать в ином режиме, но это для него — неестественное состояние, и долго оно в таком состоянии функционировать не может. То есть, быстренько собственными силами возвращается к привычному режиму работы. С другой стороны, истинное «Я» воспринимает внешний мир иллюзорным, а внутренний — реальным.

Если ты задействуешь сразу оба восприятия…

На самом деле, они всегда задействованы оба, просто восприятие истинного «Я» не констатируется сознанием. Но они оба задействованы на восприятие сразу всего. То есть, нужно разделить между ними объекты восприятия. Допустим, предел, который находится во внутреннем мире, воспринимать с точки зрения человеческого сознания, для которого весь внутренний мир иллюзорен. А энергетический ток, попавший во внутренний мир, воспринимать с точки зрения истинного «Я», для которого он будет реальным. В этом случае, реальный ток пройдет сквозь иллюзорный предел, как человек сквозь призрачную стену. То есть, предел цел, но выйти за него получилось.

Как все это проделать на практике, объяснить невозможно точно так же, как невозможно объяснить, как ты моргаешь глазами, как ты ходишь и тому подобное. Ты просто делаешь это — и всё.

Аз Фита Ижица. Художник: Лилия Лазарске (Литва). Абстрактное искусство

объяснить невозможно
художник: Лилия Лазарске (Литва)

Да, есть научные объяснения таким процессам, но разве, используя такое научное объяснение, ты можешь кого-то научить это делать? То есть, если ты изложишь все это научное объяснение человеку, который в силу какой-то травмы утратил возможность ходить, его это объяснение ходить не научит. Но он вполне может снова встать на ноги без всяких объяснений, если неуклонно и целеустремленно будет пытаться это сделать. Здесь всё то же самое.

Это действительно невероятнейшая удача, что твой внутренний предел имеет столь яркое отражение во внешнем мире. Это — как модель атома, которая помогает понять его строение. Используй свою бетонную стену из «всё хорошо» точно так же, и, в конце концов, ты сумеешь получить то, что ты ХОЧЕШЬ.

- - -

Ира не помнила, как она оказалась в поющем доме. Когда восприятие окружающего мира восстановилось, она лежала на кровати, а рядом с ней сидел Стас.

- Ира, пойми, твое тело не рассчитано на такие перегрузки, — сказал он тихим голосом, как только заметил, что она пришла в себя.

- Я знаю. Я просто очень хотела это сделать.

- Что это было?

- Еще один разговор с деревом. Как с Яной и Ромой. Помнишь? Когда слова, которые ты говоришь, совершенно бесполезны для собеседника, но нужны тебе, чтобы суметь передать то, что ты хочешь, совершенно другим путем.

Ира пустилась рассказывать о том, что произошло между нею и Наташей, в завершении отчета спросив:

- Как я сюда попала?

- На полном автопилоте. Ира, не хочу тебя пугать, но скажу тебе прямо: еще пара таких опытов и ты умрешь. Как ты понимаешь, мне очень не нравится подобная перспектива.

- Понимаю, — улыбнулась Ира. — Но… Стас, я сомневаюсь, что не сделаю этого еще и еще раз, если окажусь в подобной ситуации. Так что, изменить перспективу, которая не вызывает у тебя восторгов, можно только одним способом: как-то увеличить прочность вот этого вот, — Ира похлопала себя по телу.

- Ладно, — усмехнулся Стас. — Раз так, — вздохнул он, — придется поработать в этом направлении.

Глава 134. Иное восприятие