Аз Фита Ижица Аз Фита Ижица

Екатерина Трубицина

Аз Фита Ижица

Часть III

Остров бродячих собак

Книга 8

Третий элемент

(главы 120-136)


Глава 125
Недоказуемое воздействие наблюдателя

В понедельник на собрании официоз свирепствовал ровно столько, сколько потребовалось, чтобы объявить обо всех нововведениях, а дальше грянул мозговой штурм, инициатором и главнокомандующим которого стала Тамара. Она была вне себя от восторга, что у нее есть возможность побывать абсолютно на всех занятиях. Однако сей восторг голову ей не вскружил, а наоборот наполнил холодным расчетом, с которым она выясняла интересующие ее детали и составляла проект расписания, с остервенением отбиваясь от Женечки и Александра, которые то и дело предлагали свои услуги в области немецкого в случае намека на угрозу накладки у Тамары.

- Всю неделю морально готовился, что мне над расписанием пыхтеть придется, — вполголоса сообщил Генка Ире в полном блаженстве.

В процессе выяснилось, что Максим сам в состоянии провести свои занятия на английском, а если Лу ему поможет, то он дерзнет сделать и испанскую версию. Лу тут же что-то игриво сказала Максиму на своем родном языке. Максим ответил ей в тон фразой в два раза длиннее. Лу продолжила изъяснение на испанском с неуклонно растущей игривостью. Максим тоже не терялся.

- Господа! — почти столь же игриво окликнул их Женечка. — Может, вам стоит пообщаться в менее людном месте? А то ведь мы с Сашей знаем испанский.

- В таком случае, переведите моему мужу, — фыркнула Лу.

- А то я без перевода не понял, — хихикнул Генка.

Лу, Максим, Женечка и Александр буквально задыхались от хохота. Все остальные смотрели на них в полном недоумении, совершенно не понимая, что происходит. Первым взял себя в руки Женечка и, утирая слезы с глаз и продолжая подхихикивать, пересказал диалог Лу и Максима. Как оказалось, они обсуждали особенности использования различных типов объективов для фотосъемки архитектурных объектов.

Поскольку все стали свидетелями прямо-таки бесстыдно откровенных заигрываний Лу и Максима, оглашение информации о содержимом их диалога повергло в хохот все собрание.

- Просто блеск! — подала голос Оксана, как только более-менее восстановилось спокойствие. — Хотела бы я уметь так. То есть, говорить одно, а эмоционально выражать совершенно другое.

Все дружно вылупились на нее.

- Вовсе не для того, чтобы вводить кого-нибудь в заблуждение, — пояснила Оксана. — Хотя это тоже далеко не всегда бывает лишним. Но это ведь… Это ведь как раздвоение сознания, что ли.

Аз Фита Ижица. Художник: Арлетт Ганьон (Канада). Абстрактное искусство

…как раздвоение сознания…
художник: Арлетт Ганьон (Канада)

- Научу, — тут же очень серьезно сказала ей Лу.

От души повеселившись со всеми, Ира гораздо более интенсивно порадовалась, что Максим забрал себе английский у Наташи, Ихана, Михи и Лу, тем самым, оставив его Ире только у Ромы и Яны.

«Лу…» — в ужасе вдруг подумала Ира, вспомнив, что пообещала той провести для архитекторов «дизайн интерьера» и «дизайн ландшафта», которые тоже предполагали английскую версию. Энтузиазм по поводу самой вести занятия на английском, да еще переводить чужие, резко упал до нулевой точки и под действием инерции продолжил погружение в минуса. Ира уже была готова заявить о своем поражении, но тут обсуждение перешло на тему общеобразовательных занятий, и Оксана захотела узнать, чего именно ждут от нее.

- Оксана, — заговорил с ней Женечка, — я помогал готовить лекции Владу, а потому помогу в том же самом и тебе.

- Так, Женич, как я понимаю, ты покидаешь нас прямо с сегодняшнего дня и до конца обоих семинаров, — констатировал факт Генка.

- В смысле? — не понял Женечка.

- Ну как? — поразился его недогадливости Генка. — Помогаешь готовить лекции Оксане и натаскиваешь целую армию переводчиков.

- Да, кстати… — согласился Женечка, явно только сейчас представив себе объем работы, которую он на себя взваливает. — Кстати, — вновь обрел он самообладание, — все, кто нуждается в переводчиках, а в переводчиках, так или иначе, нуждаются все, позаботьтесь о том, чтобы все ваши лекции были в письменном виде и в этом виде передайте их мне и всем переводчикам, которые будут с вами работать. Кто с кем будет работать уже сейчас ясно из расписания.

Несмотря на то, что тема лекций Оксаны едва возникнув, тут же была снята с повестки дня, и вновь обсуждался вопрос иностранных языков, Ира почему-то забыла о резком падении уровня своего энтузиазма и так и не объявила о собственном поражении. Вместо этого, она вдруг обнаружила, что Стас, по всей видимости, не собирается читать свои лекции на английском, хотя он легко мог бы это сделать. Следом в памяти воскресли их две совместные зарубежные поездки, в течение которых он никак не обнаруживал свое великолепное знание языка.

«Похоже, как и о том, что он музыкант, о его владении английским никто ни сном, ни духом», — сделала вывод Ира.

- - -

Второе собрание тоже прошло в конференц-зале третьего этажа, но получилось значительно скромнее первого. Собственно, состояло оно только из короткой речи Иры. Она особо отметила, что знакомство с работой отдела, которое у нее состоялось в пятницу, привело ее в дикий восторг по поводу результатов, которых удалось достичь за столь короткий период, поблагодарила всех за самоотверженное участие, представила Оганесян Гаянэ Суреновну в качестве директора и дальнейшую свою публичную речь обратила непосредственно к ней:

- Гаянэ, у тебя есть опыт руководящей работы, но в данном случае, руководство — это не совсем то, чем ты занималась в своей фирме. С обязанностями, подобными тем, что я возлагаю на тебя, поистине великолепно справляется Александр. Если будут возникать сложности и какие-либо вопросы, можешь смело обращаться к нему за консультацией. Видишь ли, в творческой организации самый главный не директор, а художественный руководитель. И в данном случае, задача директора — избавить художественного руководителя от всех проблем, выходящих за рамки художественного руководства. Однако направление задает исключительно художественный руководитель. А потому художественный руководитель и директор просто обязаны очень тесно сотрудничать. Художественный руководитель вашего отдела — Колядвин Максим Владимирович. Так что, он — тот человек, с которым теперь тебе придется общаться теснее всего. Очень надеюсь, что вы великолепно сработаетесь. У меня всё. Если есть вопросы — задавайте. Если нет, то давайте расходиться по рабочим местам.

- Ирина Борисовна, — подал голос Ихан. — Вы не забыли, что сегодня Вы расходитесь сначала ко мне?

- Нет, Ихан, не забыла.

- Тогда идемте!

Первой из конференц-зала выскочила Наташа. Она еще со времен поездки на турбазу всегда при встрече радостно улыбалась Ире и даже кивала, и даже, если вдруг оказывалась в непосредственной близости, здоровалась, но общения, как такового, старательно избегала. Ира, в свою очередь, вовсе не прочь была пообщаться с Наташей, но пока сие нельзя было назвать горячим желанием, а потому Наташе не составляло труда избегать контактов более значительных, чем обмен улыбками, кивками и приветами.

Выходя вслед за Иханом, Ира краем глаза заметила, как Гаянэ с официальной маской на лице вместо выхода направляется прямиком к Максиму, который со спокойствием приговоренного к смертной казни ждал своей участи, сидя на том самом стуле в самом конце зала, на который всегда садился Стас во время еженедельных собраний, которые устраивал Генка с целью поставить в известность о беспрецедентной важности цветовой дифференциации канцелярских скрепок.

Ира с Иханом спускались на первый этаж молча, но как только Ира уселась в кресло перед зеркалом, Ихан заговорил:

- Ирина Борисовна, хочу Вам выразить свою особую благодарность за Максима и Гаянэ.

- Всегда рада помочь! Что у тебя с Тамарой?

Ихан лишь молча улыбался.

- Да уж! Похоже, вы с Максимом из одного теста замешаны.

- Ну зачем же так? Я, по крайней мере, от Тамары не бегаю. Она регулярно пользуется моими услугами и по мере необходимости помогает мне с моими девочками. Кстати, все хотел спросить. Сомневаюсь я, что мы с Тамарой оказались столь близкими соседями случайно.

- Если честно, Ихан, очень хотела сделать вас столь близкими соседями, но… стали вы ими действительно случайно. Этот вариант оказался единственным для Тамары.

- Вы серьезно?

- Абсолютно. Так как у вас дела?

Ихан снова лишь безмолвно улыбался. Ира некоторое время полюбовалась его улыбкой, отраженной в зеркале и сказала:

- В общем, так, Ихан. Проходы — вещь замечательная, но пользоваться ими могут далеко не все, кто будет вести грядущий семинар. Но и жить там на протяжении всего семинара тоже смогут далеко не все. А потому, ты вместе со своими девочками проведешь весь семинар в пансионате, для создания у Тамары иллюзии нормального хода вещей. Это, Ихан, мой приказ, как генерального директора, а потому выбора у тебя нет.

- Знаете, мне очень нравится, когда мне вот так не оставляют выбора. Видите ли, если Гаянэ — Ваш ярый фанат, то я — Ваш тайный поклонник. Я бы с удовольствием перебрался в лагерь ярых фанатов, но… Вы же знаете Максима. А я не хочу терять его доверие. Мне очень дорого обошлось его заслужить.

Аз Фита Ижица. Художник: Али Камал (Египет). Абстрактное искусство

…не оставляют выбора
художник: Али Камал (Египет)

- Ихан, а что если мы с тобой как-нибудь при благоприятном случае пообщаемся tête-à-tête?

- Я более чем не против.

Больше они не сказали друг другу ни слова. Лишь взаимно пожелали удачи, когда Ира уходила.

На третьем этаже Иру окликнул Женечка.

- Ира на пять минут ко мне загляни.

- Как скажешь, — улыбнулась она и зашла к нему в кабинет.

- Ира, извини, хотел прямо сегодня пообщаться с тобой по поводу английского, но… Короче, действительно, что-то не подумал, что прямо сразу буду загружен семинаром. В общем, голова немного кругом пошла. Короче, давай сделаем так: напиши свои лекции на английском как можешь и дай мне. Я исправлю ошибки, и затем мы поговорим с тобой по теме твоих лекций. После этого, ты напишешь их снова, и мы повторим весь цикл. Точно так же будем работать и с лекциями Яны и Ромы, которые тебе придется переводить. Согласна?

Ира едва сдерживала смех, слушая из уст Женечки на русском практически дословный перевод того, что сказал ей Блэйз на английском.

- Да. Мне нравится твое предложение, — прикола ради повторила она на русском свой английский ответ Блэйзу.

Женечка посмотрел на нее с легким подозрением, но, как видно, сам не мог понять, что его смутило.

Аз Фита Ижица. Художник: Нина Расина (Россия). Абстрактное искусство

…с легким подозрением…
художник: Нина Расина (Россия)

- Я, кстати, уже кое-что сделала, так что, перешлю тебе сегодня вечером по электронке.

- Давай. Жду.

Когда Ира поднялась на четвертый этаж, там как раз заканчивались последние приготовления к вводу в эксплуатацию кабинета для Лоренца и Зива. Работы вели Оксана, Александр и Миха и, надо думать, готовились они к ним все выходные. «Рабочие места» оснащенные небольшими матрасиками, деревянными помостами и подставками под ноутбуки, обеспечивающие нахождение монитора на оптимальной высоте, отвечали всем требованиям эргономичности в одном случае для Зива, а в другом случае для Лоренца.

- Ничего себе! — изумленно воскликнула Ира.

- Это еще не всё, — сообщила ей Оксана, — Мы сделали для них заготовки под рабочие места еще и у нас в общем кабинете — мало ли что. Я собираюсь сделать им еще по одной клавиатуре, которые будут находиться там.

Ира окинула быстрым взглядом все доступное пространство и спросила:

- А где Лу?

- Геннадий Васильевич ее зачем-то позвал, — ответил Александр.

Пользуясь моментом, Ира позвонила Стасу:

- Поднимись-ка к нам.

Как только Стас поднялся, Ира торжественно продемонстрировала труды Оксаны, Александра и Михи и спросила:

- А кто говорил, что офис Зива и Лоренца — это только ноутбук с клавиатурой?

- Извини, погорячился, — улыбнулся Стас. — Я же не знал, что к вопросу будет применен столь серьезный подход. За кошками-собаками сходить?

- Сходи.

Лоренц с Зивом не собирались перебираться на новое рабочее место прямо сегодня, но, ознакомившись с тем, что им тут соорудили, кардинально изменили свое решение. В общем, Стасу пришлось сходить к Ире в дом еще раз и принести их ноутбуки с клавиатурами. Как только внесли последние штрихи в оборудование особого кабинета в домике с дыркой, наступило время обеда, а после него состоялось еще одно собрание. На этот раз — творческой группы четвертого этажа на тему вывода работы над игрой на финишную прямую. На этом собрании присутствовал и Стас, поскольку «так уж получилось», что именно он свел в единое целое все результаты мозговых штурмов конца прошлого года по поводу сюжета, обычных человеческих ситуаций и иных установок по умолчанию.

- Стас, может, ты вообще переберешься к нам на четвертый этаж? — весело спросила Лу, но с минимальной долей шутки в своей шутке.

- Да с удовольствием бы! Вот только на третьем далеко не всегда без меня обходятся.

Лу вдруг спохватилась и с тревогой кинула взгляд на Иру, вовсе не забыв, что та всегда в присутствии Стаса чувствовала себя не особо комфортно. Ира с удивлением почувствовала, как ее собственное лицо изображает попытки скрыть ужас. Едва взгляд Лу покинул ее, Ира скосила глаза на Лоренца. Тот сосредоточено вылизывал свою лапку, но Ира уловила мимолетную хитрую искорку, вылетевшую из его глаз в ее направлении.

- Ира, ты говорила, что еще кто-то участвует в нашей работе, — поскорее постаралась Лу перевести разговор на другую тему и, тем самым, сгладить свою оплошность.

Вот этот вопрос вызвал в Ире гораздо больше напряжения, так как она почему-то не удосужилась придумать, как ей следует представить Блэйза, прежде чем он здесь появится. Но никто не успел даже заметить ее напряжения, потому что на вопрос немедленно принялся отвечать Александр.

- Я бы не сказал, что так уж совсем участвует, хотя… Он — автор саундтрека, так что, это более чем значимое участие. У него просто возникло желание расширить его границы. Однако я бы скорее назвал это сочувствием и поддержкой, нежели участием.

Александр пустился рассказывать Лу о Блэйзе, да так, что даже у Иры и Стаса создалось впечатление, будто они к Блэйзу не имеют никакого отношения. Он так органично и естественно вплел в свой рассказ проживание Блэйза на другом континенте и умение пользоваться проходами, что у Лу не возникло никаких вопросов.

Аз Фита Ижица. Художник: Мюриэль Массин (Франция). Абстрактное искусство

…да так, что…
художник: Мюриэль Массин (Франция)

- Я, конечно, могу прямо сейчас пригласить его сюда, но — Лоренц, прошу прощения за сравнение — Блэйз — кот, который гуляет сам по себе, а потому пусть сам пригуляет тогда, когда пригуляет. Но если настаиваете, сеньора Бональде…

- Нет, Саш, так действительно будет лучше. Всегда с особым почтением относилась к тем, кто сам распоряжается своим временем, а потому, хоть любопытство меня и покусывает, полностью подчинюсь естественному ходу событий. К тому же, как я поняла, все остальные с ним уже знакомы?

«Все остальные», включая Зива и Лоренца, дружно кивнули, и обсуждение вернулось в рамки стоящих на повестке дня вопросов.

Гуляющий сам по себе Блэйз появился в домике с дыркой только в среду утром. Первым делом, он всеми доступными средствами выразил свое потрясение непревзойденной красотой Лу, затем живо поинтересовался, кто и что делает, и после этого завис рядом с Михой, пользуясь Александром в качестве переводчика. Перед явлением Блэйза, Ира и Лу находились в полном погружении в работу, и, едва вынырнув ради приветствий и знакомства, тут же нырнули обратно и даже не заметили, когда Блэйз исчез. Тем не менее, на следующем же перекуре Лу поделилась своими впечатлениями:

- Не спорю, музыка — действительно слов нет! Однако я очень сомневаюсь, что он может нам чем-то помочь.

- Лу, а разве мы нуждаемся в помощи? В данном случае, я просто считаю, что Блэйз, как автор музыки, имеет полное право интересоваться тем, где его музыка будет использована.

- Ира, но ведь он не просто интересуется.

- Тебя это напрягает? Меня — нет. К тому же, любая идея, даже если ты с ней не согласна, способна направить в нужное русло. Помнишь обсуждения с участием Алины и Аллы? Помнишь, как поначалу они всех раздражали? А в итоге?

- Не поспоришь! — усмехнулась Лу.

Но это все было в среду, а в понедельник вечером, Блэйз, как и обещал, пришел к Ире с кусочком ее лекции, пестреющей от его правок. Он ничего не удалял в оригинале текста, а выделил синим неудачные куски, выделив красным свои правки, набранные рядом. В общем, весь текст был сине-красный с редкими вкраплениями черного. С помощью Стаса Блэйз объяснил Ире, что и почему не так, а затем выпроводил Стаса, дабы не искушать того желанием прийти Ире на помощь, и принялся общаться с ней на тему того, что содержала первая четверть ее первой лекции, которую он отредактировал. Пообщались они таким образом всего чуть больше часа, но Ира была, что называется, в пене, в мыле. Однако, как только Блэйз ушел, она открыла русский вариант своей лекции и принялась переводить его заново, но теперь всего за три часа осилила не только четверть вдоль и поперек обсужденную с Блэйзом, но добралась почти до половины. Она бы и больше сделала, но в половине первого ночи:

- Ира! Спать! — прикрикнул на нее Стас.

- Деспот! — обозвала его Ира, но повиновалась.

Новый этап работы над игрой грянул прямо в понедельник сразу после собрания и сразу очень напряженно. Однако ни разу, вплоть до семинара, не вышел за пределы жестких временны́х рамок рабочего дня. Это вовсе не значило, что творческий отдел в этом отношении стал более дисциплинированным. Просто вечера у Иры, Александра и Лу были заняты переводами, у Оксаны — учебой и подготовкой лекций, а Миха никак не мог задерживаться, потому что ежедневно приходилось задерживаться Алле.

По поводу английского, с Женечкой Ира впервые встретилась в четверг. Впрочем, самостийно установившееся в эту неделю расписание: понедельник — Блэйз; четверг — Женечка, — как и жесткие временны́е рамки рабочего дня, строго соблюдалось вплоть до семинара.

Женечка поступил с Ирой точно так же как и Блэйз. Единственное, не использовал Стаса для объяснений того, чего она напортачила. Поскольку Женечке Ира дала тот же самый вариант, который давала Блэйзу, он, после того как Женечка приложил к нему руку, выглядел столь же пестро, и… столь же сине-красным, поскольку Женечка использовал в точности тот же прием правок, как и Блэйз.

- У меня ощущение, что они сговорились! — после занятия поделилась Ира впечатлением со Стасом.

В общем, все было точно так же и даже абсолютно точно совпадали все синие фрагменты. Но вот красные… Ира, затаив дыхание, сравнивала их. На первый взгляд, присутствовала лишь формальная разница формулировок, но… разными словами об одном и том же рождало едва уловимые различия в ощущениях.

Аз Фита Ижица. Художник: Тургут Салгяр (Турция). Абстрактное искусство

различия в ощущениях
художник: Тургут Салгяр (Турция)

Ира открыла английскую версию первой лекции, которую успела сделать после общения с Блэйзом, перечитала, кое-что подкорректировала и отправила Блэйзу по электронке. То же самое она собиралась отправить Женечке, но в понедельник. А сейчас с энтузиазмом принялась за вторую лекцию.

Совершенно неожиданно жесткие временны́е рамки рабочего дня очень сильно понравились Зиву и Лоренцу. Вопреки собственному же ранее сделанному заявлению, они не стали требовать, чтобы им таскали туда-сюда ноутбуки с клавиатурами, но и не задерживались в домике с дыркой, хотя были единственными, кто мог себе это позволить.

Несмотря на то, что приняли они офисный режим с восторгом, Лоренц не уставал брюзжать по этому поводу что-то типа:

- Дожили! Ходим на работу как люди! Это же надо! Родиться котом, чтобы жить как человек!

Своим брюзжанием он несказанно веселил всех остальных обитателей четвертого этажа, поскольку делал это на перекурах, на которые Зив и Лоренц, хоть, естественно, и не курили, отправлялись вместе со всеми, безошибочно улавливая перемещения по коридору в сторону курилки из-за плотно закрытых дверей своего кабинета.

Из-за участия в перекурах Зива и Лоренца пришлось закрывать и запирать на ключ дверь курилки, во избежание случайного обнаружения сих сотрудников теми, кто не в состоянии представить себе в таком качестве пса и кота. На самом деле, в такой предосторожности не было необходимости, но на ней настоял Миха, который ни в какую не верил в силу отведения внимания. Так что, мало того что он запирал дверь, как только в курилке оказывались Зив и Лоренц, он еще и требовал, чтобы они прятались на балкон, если кто-то начинал к ним в дверь ломиться.

Однако единственным, кто за остаток понедельника и за весь вторник несколько раз ломился к ним в курилку, был Стас, а ему такое положение вещей очень быстро надоело, и он распорядился, чтобы поставили дверь с кодовым замком и домофоном на весь четвертый этаж.

В итоге, всю вторую половину среды четвертый этаж провел под пение дрели и стук молотков, а Зиву и Лоренцу пришлось вполне обоснованно не показывать носу из своего кабинета. Зато в четверг Миха вздохнул спокойно, а вслед за ним спокойно вздохнули все остальные. Правда, Лоренц и Александр в качестве торжественного финала рабочей недели не отказали себе в удовольствии поставить Михе на вид, что за весь четверг и за всю пятницу домофоном не воспользовался никто — Стас, естественно, знал код от замка. На свое счастье, слышал Миха только Александра, который, едва закончив свою пламенную речь, тут же скользнул взглядом по Ире и Стасу.

Еще в понедельник он, улучив момент, предложил им возобновить традицию ковровых чаепитий по пятницам. Остро чувствуя нависшую угрозу английского, Ира очень сомневалась, что ей стоит принимать это заманчивое предложение, однако к пятнице под воздействием успехов и усталости эти сомнения полностью рассеялись.

- - -

Утопая среди гор подушек в четырех неповторимых ароматах чая под зефир, рахат-лукум, бисквиты и эклеры, разговор лениво дрейфовал между игрой и подготовкой к семинару.

Аз Фита Ижица. Художник: Дэррил Ф. Джонс Джонс (США). Абстрактное искусство

…разговор лениво дрейфовал…
художник: Дэррил Ф. Джонс Джонс (США)

- Станислав Андреевич, а почему Вы не ведете лекции на английском? Вы же хорошо владеете языком? — спросила Оксана, после того как Ира поделилась своими опасениями и успехами.

- Да, кстати! — присоединился к ее вопросу Александр.

Ира ничего не сказала, но тоже посмотрела на Стаса вопросительно, а потому он принялся отвечать всем троим.

- С чего вы взяли? Только с того, что это не обсуждалось? Просто это — само собой разумеющееся — потому и не обсуждалось. Расписание откройте и гляньте!

- Не понял! — воскликнул Александр, притащил свой ноутбук и открыл файл с расписанием, который был в подкорректированном варианте сегодня утром разослан всем участникам семинара. — Ну? — спросил он, пробежав расписание глазами. — Здесь нигде не указано, что Вы читаете хотя бы одну лекцию на английском.

- Так ты смотри не только то, что написано, но и то, что не написано. Работает со мной хоть где-нибудь переводчик английского? Кстати, Геннадий Васильевич тоже свои лекции на английском сам читать будет.

- Геннадий Васильевич?! — вытаращился на Стаса Александр.

- Саш, то, что он не знает испанского, это вовсе не значит, что он не знает английского.

- Логично, но…

- Мы с ним лишь в качестве переводчиков ни с кем не работаем. Почему? Должен же здесь кто-то хоть изредка появляться! Подумай сам — хоть семинар у нас и приходится на время майских праздников, далеко не все дни будут праздничными, а здесь, по сути, остается одна Лидия Гавриловна.

- А Влад?

- Алина родит примерно в конце марта, начале апреля. Так что, на Влада особо рассчитывать не приходится. Кстати, Оксана, как он отреагировал, что тебе его лекции отдали? — спросил Стас.

Оксана усмехнулась:

- С удовольствием! Отдал мне все свои материалы, хоть я его и не просила, и заверил, что будет просто счастлив, если я не только этот семинар вместо него проведу, но и в дальнейшем буду этим заниматься.

- Странно… мне казалось, ему нравится участвовать в семинарах… — задумчиво проговорила Ира.

- Судя по тем материалам, что он мне отдал, я бы так не сказала, — заметила Оксана. — Нет! Не подумайте! Его лекции заслуживают самой высокой оценки, но… Сразу видно, что он сам не знает, зачем и почему он это делает. То есть, он понятия не имеет, зачем это нужно ему самому. Сказали сделать — сделал на высшем уровне. И всё! А теперь, к счастью, еще и забыть можно. Человек никогда не делает то, что ДОЛЖЕН, с той же отдачей, как то, что ХОЧЕТ. При этом он может относиться с чрезвычайной ответственностью к тому, что должен, и прилагать к этому все свои способности и возможности, все свое старание, однако результат все равно даже вполовину не будет таким, каким был бы, если бы человек этого хотел.

Аз Фита Ижица. Художник: Готфрид Сейгнер (Австрия). Абстрактное искусство

…с той же отдачей…
художник: Готфрид Сейгнер (Австрия)

Кстати, Ирина Борисовна, а почему Вы не хотите, чтобы лекции на английском прочел Леша, а на испанском — Эрика? И вопрос с переводчиками этих языков сам собой решается, и расписание более удобным получится, и им это будет очень интересно. Я не думаю, что для них пропуск двух недель занятий станет невосполнимой потерей. Тем более, мне кажется, что можно каким-то образом сделать что-то вроде официального запроса в их ВУЗ и, тем самым, возможно, даже повысить их статус там.

- Кстати, очень хорошая идея! — отметил Стас и посмотрел на Иру.

- У меня никаких возражений и даже наоборот! — ответила она.

Стас достал мобильник.

- Ген, привет, слушай, есть идея, чтобы на семинаре научные лекции на английском прочел Ирин Леша, а на испанском — ваша Эрика.

Генкиных слов было не разобрать, но, судя по голосу, от сей идеи он пришел в дикий восторг.

- В таком случае, — продолжил Стас, — придумай, как это все официально провести в их учебном заведении, чтобы участие в нашем семинаре пошло им в плюс.

Осознав, что ее предложение принято официально, и что, можно сказать, даже уже началась работа по его воплощению в жизнь, Оксана резко оживилась. Она принялась взахлеб рассказывать, что хочет от этих лекций и от совместной подготовки их с Лешей и Эрикой и в завершении краткого изложения своих идей, жалобно посмотрела на Иру.

- Ирина Борисовна, пожалуйста, попросите Евгения Вениаминовича, чтобы он не вмешивался. Мне очень неловко… Я понимаю, что он помочь хочет, но… — Оксана замолчала, придав своему взгляду еще бо́льшую жалобность.

- Хорошо, — улыбнувшись, кивнула Ира. — Оксана, помнишь, мы как-то говорили с тобой об идеи изучать свой внутренний мир так, как науки изучают мир внешний? Прошу у тебя прощенья, но я без твоего разрешения пересказала весь наш с тобой разговор Станиславу Андреевичу. Дело в том, что мы с ним как-то уже обсуждали эту тему, а то, что рассказала мне ты, более чем любопытно.

- Да ничего страшного, — чуть смущенно сказала Оксана и вопросительно посмотрела на Иру и Стаса, прекрасно понимая, что это — даже не начало новой темы, а лишь вступление.

- Оксана, — взял слово Стас, — так получилось, что мне не раз пришлось столкнуться с очень любопытным явлением. Если ученому предлагают попробовать изучать свой внутренний мир методами, которыми изучают мир внешний, в подавляющем большинстве случаев, он не понимает, о чем ему говорят. То есть… Ну что далеко ходить! Когда я предложил такую идею Сергею Леонидовичу, он мне тут же выдал солидный список уважаемых специалистов в области биологии и психологии. Само собой, так реагирует на эту идею хоть и подавляющее большинство ученых, но далеко не все. Однако те, кого эта идея захватывает, практически тут же оказываются за бортом науки.

Довольно хорошо зная тебя и однажды выяснив, что ты бросила институт прямо перед защитой диплома, я предположил, что с тобой именно это и произошло. Ирина Борисовна, пересказав мне тот ваш разговор, полностью подтвердила мои догадки. Кроме того, она предположила, что ты нашла причину этого явления. Эта причина полностью объясняет мне, почему ты бросила институт, то есть, почему ушла из науки, но это произошло по твоей воле. Я же сталкивался с такими случаями, когда ученый, которого захватывает идея изучения внутреннего мира, уходит из науки вынужденно, а не по собственному желанию, как это сделала ты.

- Да. Я ушла по собственному желанию. Однако, если бы у меня такого желания не возникло, я бы все равно вынуждена была бы уйти.

- Почему? Ты знаешь это?

- Думаю, что да.

Оксана немного помолчала, собираясь с мыслями.

- В историю вошло довольно много так называемых лжеученых. Мало того, научные сведения, скажем, Античности, Средневековья и наших дней довольно сильно отличаются друг от друга. Эту разницу приписывают несовершенству научных методов минувших эпох. Безусловно, это тоже верно, но дело не только в этом. И не столько в этом.

С другой стороны, реальная жизнь далеко не всегда протекает в полном соответствии со своими лабораторными аналогами. То есть, в обычной жизни законы природы далеко не всегда проявляются так, как это установлено опытным путем. В подавляющем большинстве случаев это остается незамеченным, а самые яркие из оставшегося меньшинства называют чудом.

Наука изучает так называемые объективные явления, то есть, явления внешнего мира, то есть, наблюдаемые явления, течение которых якобы не зависит от наблюдателя. То есть, наука никогда не принимает в расчет наблюдателя. Само собой, если наблюдаемое явление — биологический объект, то его поведение довольно сильно может зависеть от наблюдателя. В этом случае, ради получения объективных данных принимается ряд мер по изолированию наблюдателя от наблюдаемого явления. Но все же, вернемся к физическим явлениям, в которых независимость наблюдаемого явления от наблюдателя считается непререкаемой.

Так вот, независимость наблюдаемого явления от наблюдателя — это величайшее заблуждение, которое наука с пеной у рта считает истиной, выдвигая тонны доказательств своей правоты. И эти доказательства выглядят настолько убедительными, что не оставляют места идее зависимости наблюдаемого объективного явления от наблюдателя.

Аз Фита Ижица. Художник: Хананта Нур (Индонезия). Абстрактное искусство

…величайшее заблуждение…
художник: Хананта Нур (Индонезия)

Если все же принять эту идею, то сразу напрашивается вывод, что воздействие наблюдателя, если и имеет место, то настолько незначительно, что им можно пренебречь. Но и это не так.

Дело в том, что… Проще говоря, все физики определенной научной эпохи, имея одинаковые убеждения относительно целей, задач и методологии науки и научного мировоззрения в целом, наблюдая объективное явление внешнего мира, своим внутренним миром оказывают на него совершенно одинаковое воздействие. Таким образом, независимо друг от друга они получают одинаковые результаты экспериментов, и приходят к одинаковым выводам. А потому влияние на наблюдаемое явление, которое они оказывают как наблюдатели, остается незамеченным.

Если же ученый приходит к идее изучения своего собственного внутреннего мира, это одно, само по себе, кардинально изменяет его воздействие на мир внешний. Продолжая свою научную деятельность по исследованию мира внешнего, он начинает оказывать на него совершенно другое влияние и, соответственно, получать совершенно другие результаты опытов и делать совершенно другие выводы.

Поскольку любой другой ученый, действующий в рамках научного мировоззрения своей эпохи, оказывает на наблюдаемое явление другое влияния и, соответственно, получает другие результаты, а эти результаты полностью подтверждаются его коллегами, оказывающими точно такое же воздействие, результаты деятельности нашего ученого не могут быть подтверждены больше никем, а потому объявляются лженаучными, а он сам — лжеученым, невеждой, шарлатаном, сумасшедшим и тому подобное. То есть, наука изгоняет его из своих рядов.

Доказать человечеству то, о чем я сейчас говорю, практически невозможно. Отчасти потому, что иное состояние внутреннего мира люди понимают, как подумать о чем-нибудь другом либо как-то изменить свои эмоции, а исследование собственного внутреннего мира видят в психоанализе.

Другая причина невозможности гораздо более монументальна. Дело в том, что обнаружить изменение действия законов внешнего мира в зависимости от изменений своего внутреннего, возможно исключительно только наедине с собой. То есть, это совершенно невозможно продемонстрировать людям со стандартным состоянием внутреннего мира. То есть, когда ты, к примеру, повторяешь опыт давший тебе определенные результаты в кругу своих коллег, ты не получишь результатов, которые получаешь, проводя опыт в уединении, так как, в данном случае, воздействие на внешний мир людей со стандартным состоянием внутреннего мира превышает твое и определяет результат. Некоторый успех достижим, если во время опыта рядом с тобой находится только один человек со стандартным состоянием внутреннего мира. Однако после, он полностью уверен, что ему лишь мозги запудрили каким-то образом. Так что, сами понимаете: и в том, и в другом случае, шансы прослыть шарлатаном, мошенником или сумасшедшим многократно превышают шансы что-либо доказать.

- Забавно… — задумчиво проговорил Александр. — То есть, ты считаешь, что все деятели науки разных времен, которые были объявлены шарлатанами и сумасшедшими, на самом деле, просто имели несоответствие своего внутреннего мира общепринятым стандартам?

- Разумеется, не все, — ответила Оксана. — Разумеется, были и есть и шарлатаны, и сумасшедшие, и практически невозможно хотя бы с приблизительной точностью определить, кто из них шарлатан, кто сумасшедший, а кто — ученый с нестандартным состоянием внутреннего мира. Законы природы — это законы, которые невозможно обойти, невозможно нарушить, но их можно изменить, однако только для себя лично, изменив себя лично. Если честно, я очень сомневаюсь, что у кого-либо из вас получится увидеть щель и пройти через проход, если это провести в качестве эксперимента в присутствии нескольких ученых-наблюдателей.

- Оксана, мне — да и не только мне — не раз приходилось пользоваться проходом в гуще людей, — возразила Ира.

- Это — совсем другое дело. Ведь те люди не были наблюдателями, так?

- В общем-то, да, — признала Ира.

- Решающее значение имеет целенаправленное внимание. Пока лишь Ваше целенаправленное внимание сконцентрировано на щели прохода, эта часть пространства ведет себя согласно Вашему состоянию внутреннего мира. Но если на этой же части пространства будет сконцентрировано несколько целенаправленных вниманий людей с иным состоянием внутреннего мира, то именно их внутренние миры будут оказывать влияние на эту часть пространства.

- А если такой наблюдатель будет один? — спросил Александр.

- Как я понимаю, ты имеешь в виду стандартного ученого? — уточнила Оксана.

- Скажем, да.

- В этом случае, схема такова. Он, скорее всего, станет свидетелем твоего исчезновения в проходе. Заинтересуется этим феноменом. Рано или поздно, тем или иным способом попытается привлечь к этому феномену внимание своих коллег. Потерпит полное поражение, так как ему не удастся продемонстрировать то, чему он стал свидетелем, и его коллеги напрочь отобьют ему охоту ввязываться в подобные «антинаучные мистификации». То, о чем я говорю, вот уж больше десяти лет успешно подтверждает Джеймс Рэнди. Правда, он сам не догадывается о том, что именно он подтверждает.

- Оксана, извини, — перебила Ира. — А кто такой Джеймс Рэнди? Извини, я не знаю.

- Джеймс Рэнди — это американский иллюзионист и научный скептик, который известен как разоблачитель паранормальных явлений и псевдонаучных теорий. В тысяча девятьсот девяносто шестом году он организовал Образовательный фонд своего имени, который предлагает миллион долларов тому, кто сумеет продемонстрировать так называемые экстрасенсорные способности или доказать существование какого-либо паранормального явления в условиях строго поставленного эксперимента. Несмотря на то, что фонд уже перешагнул первый десяток лет своего существования и вовсе не страдает от недостатка желающих доказать существование экстрасенсорного взаимодействия с миром и паранормальных явлений, миллион так пока никто и не получил. И я уверена, что никогда никто не получит этот миллион. А почему? Именно об этом я сегодня и рассказывала. Именно поэтому меня так заинтересовало то, что продемонстрировали на собрании в понедельник сеньора Бональде и Максим Владимирович. То есть, говорить одно, а своим внешними эмоциями выражать совершенно другое. Дело в том, что, если я хочу вернуться в науку, мне придется заниматься чем-то очень похожим.

- Более чем забавно… — Александр усмехнулся. — Оксана, а все же, что это за причина из-за которой ты сама решила уйти из науки?

- Видишь ли, Саш, внутренний мир действительно невозможно изучать теми же методами, которыми изучают мир внешний. Потому что все науки изучают, по сути, только одну вещь — повтор. А повтор может быть только во времени. Во внутреннем мире повтора быть не может, потому что внутренний мир существует по законам СЕЙЧАС. То есть, во внутреннем мире нет ничего, что можно было бы изучать методами человеческих наук.

Аз Фита Ижица. Художник: Айдан Угур Унал (Турция). Абстрактное искусство

…нет ничего, что можно было бы…
художник: Айдан Угур Унал (Турция)

Александр смотрел на Оксану не просто в ошеломлении, не просто в шоке. Казалось, что у него разом поднялась температура, и подскочило давление. Тело бил озноб, лицо покрылось пятнами, а на лбу выступили капельки пота.

- Саша, тебе плохо? — не на шутку перепугалась Оксана.

- Нет… всё в порядке… — тихо сказал Александр и встал. — Просто идея уж чересчур… — он на несколько мгновений задумался, подбирая слова, — революционная. Я сейчас.

Александр вышел из комнаты, и пока его не было Оксана, Ира и Стас, окаменев, в тревоге смотрели друг на друга, не в силах что-либо сказать или сделать. Вернулся он довольно быстро. Его лицо больше не покрывали пятна, но оно было влажным, однако теперь от воды, а не от капелек пота. В целом, его внешний вид больше не внушал опасений, а потому чаепитие, как ни в чем не бывало, продолжилось вновь в ленивом дрейфе разговора между игрой и семинаром. Однако беспокойство по поводу каких-то явных непорядков со здоровьем Александра, не оставило Иру, и разговор об этом она завела, как только они со Стасом сели в машину:

- Стас, по-моему, с Сашей что-то не то. Я, конечно, понимаю, идеи Оксаны теорией тяготения и даже теорией относительности не назовешь, и все же, они вряд ли способны вызывать такие реакции.

- Ира, я тебе уже как-то говорил, что Саше свойственно очень остро реагировать на совершенно неожиданные вещи. Но ты, скорее всего, права. Попроси Лу, чтобы она глянула на него. К врачам его не загонишь. К тому же, не то, что ни один врач, ни один медицинский научно-исследовательский институт вместе с любой диагностической аппаратурой с Лу тягаться не в состоянии.

- Я обязательно попрошу.

- Кстати! Я сегодня, наконец-то, глянул на Оксану. С ней очень сложно работать в этом отношении — полная невозмутимость. То есть, что бы ни было — не раскрывается. Но сегодня такая возможность, благодаря Сашиному приступу, подвернулась. Она нынче активное вещество. Она действительно осознает суть. И она уже — скорее всего, давно — покинула начало второго уровня, потому что сейчас она где-то в середине третьего.

- - -

- Ира, что с тобой? — спросил Стас, вставая в понедельник утром с постели и обнаружив, что Ира уже проснулась и сосредоточенно смотрит в потолок взглядом в никуда.

- Да так… — неопределенно ответила Ира, слегка вздрогнув, выныривая из отрешенности. — Я сегодня вновь видела тот сон про сожжение, с которого для меня началось осознание сути. Единственное, в этот раз до самого сожжения дело не дошло — я проснулась на моменте, когда меня привязывали к шесту. Так что, сегодня я впервые увидела, так сказать, предысторию сожжения, — Ира усмехнулась и ненадолго задумалась. — Стас, а ты знал того священника, который вынес мне приговор?

- В общем-то, да. То есть, я его видел не раз. А почему ты спрашиваешь?

- Мне сегодня снилось, в большей степени, следствие, которое увенчалось приговором. Но все, что я помню об этом, это лишь, то, что мне снилось именно это. Это было более чем смутно. Полная ясность появилась лишь с момента, как меня везли на повозке к месту казни. Когда мне впервые приснился сон о событиях моей прошлой жизни, я обнаружила, что могу по своей воле погружаться в него, исследуя различные детали. Сейчас я пыталась сделать то же самое. Полная ясность фрагмента с повозкой, но все предшествующие события будто в густом тумане, сквозь который проглядывают расплывчатые силуэты и слышатся невнятные голоса. Стас, кто был тем священником, который вынес мне приговор?

- Если честно, я никогда не обращал на него особого внимания, поскольку он являлся лишь элементом выстроенных тобою обстоятельств — не более.

- Ты уверен?

Стас немного помолчал.

- Тогда был полностью уверен, — медленно проговорил он, сверля Иру тяжелым пристальным взглядом. — Но если ты уверена в обратном… — Стас не окончил фразу, а его тяжелый пронизывающий взгляд приобрел вопросительный оттенок.

- Я не знаю… — тихо произнесла Ира. — Просто, для всего лишь элемента обстоятельств уж больно густой туман окутывает ту фигуру.

Аз Фита Ижица. Художник: Артуро Пачеко Луго (Мексика). Абстрактное искусство

…больно густой туман…
художник: Артуро Пачеко Луго (Мексика)

- Ира, я попытаюсь вытащить из себя всё, что касается того священника, — пообещал Стас, и уехал.

Ира приводила себя в порядок и собиралась чисто машинально, продолжая пробиваться сквозь густой туман сна, однако, оказавшись в офисе, она решительно выкинула из своей головы всё сверхъестественное и вернулась в общепринятую реальность с ее первостепенными задачами и проблемами. Первым делом она вытащила Лу на перекур вдвоем.

- Лу, тут в пятницу вечером с Сашей что-то не то случилось.

- Что такое? — тут же встревожилась Лу.

- Весь пятнами покрылся, пот выступил, озноб. Такое ощущение, будто температура резко поднялась. В общем, что-то нехорошее.

- Сейчас посмотрим.

Лу решительно вышла из курилки и вскоре вернулась, таща за руку упирающегося Александра.

- Сеньора Бональде! Да все со мной в порядке! Ага! Ирина Борисовна наябедничала! — тут же догадался он, увидев Иру.

- Да! Наябедничала! — гордо заявила она.

- Дорогие дамы! В порядке все со мной!

- Чего ты так испугался? — с усмешкой поинтересовалась Лу. — Не переживай! Раздевать я тебя здесь не собираюсь!

- Так то и возмущает! — съязвил Александр.

- Дошутишься сейчас! — грозно рыкнула на него Лу. — Стой смирно, — строго потребовала она.

Александр повиновался. Лу заперла дверь и долго сканировала его взглядом, обойдя со всех сторон. Потом стала водить вдоль его тела руками. Александр периодически кривился, как от внезапной, но не особо сильной боли.

- Ну что, — приступила к вынесению заключения Лу. — В общем-то, никаких неожиданностей, а потому ничего хорошего, хотя и ничего слишком страшного. То есть, твое состояние полностью соответствует твоему возрасту с учетом образа жизни, который ты вел в течение нескольких лет.

- Так и знал, что сейчас отчитывать будут, — криво усмехнулся Александр.

- Я тебя не отчитываю, Саша, — более мягким тоном сказала Лу. — У тебя далеко не в самом лучшем состоянии практически все жизненно важные органы, включая систему кровообращения. Но это — не смертельно и вполне поправимо на данный момент. Разумеется, если будешь меня слушаться. Но вместе с тем есть кое-что, что вызывает особые опасения. Это, правда, тоже не смертельно, но очень больно. У тебя в правой почке небольшой камешек, который, похоже, собрался на выход. В пятницу он, скорее всего, слегка пошевелился, что и вызвало приступ. Но то была ерунда, а вот когда он действительно начнет выходить… Короче, это очень больно и начаться это может в любой момент.

- Пугаете?

- Нет. Предупреждаю. Я просто могу его раскрошить и вывести. На самом деле, это тоже будет больно, но в таком случае, в пределах терпимости. Решай. Потому что сделать это лучше прямо сегодня, а именно — прямо сейчас.

- Что? Прямо здесь? — попытался пошутить Александр.

- Разумеется, нет! Так что? Саша, он действительно может пойти в любой момент, а это будет гораздо хуже.

- Уговорили.

- Идем.

Лу взяла Александра за руку и направилась к проходу.

- Ирина Борисовна, что там? — вышла из общего кабинета перепуганная Оксана.

- Не волнуйся. Все будет в порядке, — заверила ее Ира, но честно пересказала все, что услышала от Лу.

- Ирана Борисовна, если это так, то ведь, скорее всего, диеты какие-то нужны, может быть травы пить какие-то надо. Попросите сеньору Бональде, пусть она мне все расскажет, что нужно. Саша ведь сам вряд ли… А я уж точно все это организую.

- Хорошо, Оксана, — пообещала ей Ира.

Лу с Александром вернулась только к обеду. Александр имел землистый оттенок и выглядел так, будто похудел килограмма на два.

- Все в порядке, — ответил он на взволнованный взгляд Оксаны, не дожидаясь вопроса.

- Все в порядке, — подтвердила Лу, когда Оксана, не веря заявлению Александра, посмотрела на нее. — Саша, но тебе все-таки лучше сегодня отлежаться.

- Да нормально я себя чувствую! — фыркнул Александр.

- Саша, ты на себя в зеркало смотрел? — поинтересовалась Ира. — Короче. Как генеральный директор приказываю: домой и отлеживаться. Оксана, проконтролируй и завтра доложишь.

Оксана и Александр уставились на Иру в легкой непонятке.

- Чего смотрите? Выполняйте.

Когда Александр с Оксаной ушли, Ира в блаженстве откинулась на спинку стула.

- В некоторых случаях мне, пожалуй, нравится быть генеральным директором и пользоваться своим служебным положением. Вот как сейчас, например.

Аз Фита Ижица. Художник: Оливер Лавдей (США). Абстрактное искусство

…пользоваться своим служебным положением
художник: Оливер Лавдей (США)

Ира перевела взгляд на Лу. Та выглядела ничуть не лучше Александра.

- Лу, может быть, ты тоже пойдешь отлеживаться? — с тревогой предложила Ира.

- Ни к чему, — твердо отказалась Лу. — Полчасика — часик, и я приду в норму.

Глава 126. Варианты подходов