Аз Фита Ижица Аз Фита Ижица

Екатерина Трубицина

Аз Фита Ижица

Часть III

Остров бродячих собак

Книга 7

Хранитель чистого искусства

(главы 102-119)


Глава 115
Сопереживание

Очередной понедельник начался с оповещения Ихана, Яны и Ромы о смене направления, стратегии и тактики с временным переселением Яны и Ромы на первый этаж. Лу ушла вместе с ними разрабатывать перепланировку. Миха и Оксана — по магазинам в поисках подходящих деталей для кошачье-собачьих клавиатур. Иру зазвал Александр, сообщив, что у него давно созрела информация для отчета, и сейчас самое время ею поделиться, в свете грядущего исчезновения «Ирины Борисовны» из «зоны доступа».

В своем кабинете Ира оказалась только около одиннадцати и стала предпринимать попытки собраться в кучу. Вчера в ней всё бурлило и кипело вдохновением так, что Стас с трудом убедил ее заснуть, а сегодня после всех оповещений, переселений и отчетов кипение с бурлением превратилось в бестолковую болтанку. Одна за другой попытки обратного превращения бестолковой болтанки в бурление с кипением с треском проваливались. Во время одной из них позвонил Стас:

- Ира, можешь ко мне спуститься? — спросил он каким-то уж больно замученным голосом.

- Да, конечно, — ответила она, в глубине души обрадовавшись поводу прекратить тщетные сборы в кучу.

Из-за чуть приоткрытой двери Генкиной обители доносился голосок Алины, перемежаясь с голосом Лидии Гавриловны. Ира слегка напряглась, заподозрив, что повод ее приглашения к себе в кабинет может оказаться серьезным, раз Стас выслал Алину, а учитывая окраску его голоса — еще и неприятным.

Ира на всякий случай постучала. «Заходи!», — раздалось с той стороны. Ира зашла. Вместе со Стасом в кабинете сидел Генка. Точнее, нервно прохаживался взад-вперед. Его вид резко повысил степень мрачности подозрений.

- Ира, извини, что дернул, — вместо приветствия сказал Стас. — Он не верит, что у нас с тобой все в порядке, — без посредничества мобильника голос Стаса звучал еще более вымотанно и с намеком на то, что ему, скорее всего, совсем недавно приходилось функционировать на повышенных тонах.

Ира морально подготовилась к любым серьезным и неприятным неожиданностям, а потому, услышав то, что она услышала, совершенно растерялась и с минуту просто переводила взгляд с откинувшегося на спинку кресла вымотанного Стас на меряющего шагами кабинет мрачного Генку.

- Гена, у нас все в порядке, — в конце концов, изрекла она официальным тоном.

Генка прекратил курсировать из стороны в сторону по кабинету и вместо этого стал с подозрением поглядывать то на Стаса, то на Иру.

- Ну что, поцеловаться, что ли, при тебе, или вообще свечку подержишь? — раздражено спросил Стас тоном «как же ты меня достал!!!».

Генка продолжал молчать, подозрительно на них поглядывая. Стас тяжело вздохнул, встал с кресла, подошел к двери, запер ее на ключ, вернулся и снова сел в кресло.

- Ира, иди сюда.

Ира послушно подошла. Стас усадил ее к себе на колени, едва коснулся губами ее губ, постепенно переводя это легкое прикосновение в глубокий поцелуй. Ира поначалу старалась сдерживать смех, но затем…

Аз Фита Ижица. Художник: Тургут Салгяр (Турция). Абстрактное искусство

…но затем…
художник: Тургут Салгяр (Турция)

- Хватит! Верю! — рявкнул Генка и, сверкая молниями бури эмоций, рванул к двери.

Стас одним движением пересадил Иру со своих коленей в кресло, с которого тем же движением встал, догнал Генку, сделав всего пару не особо спешных шагов, повернул ключ, открыл дверь, выпустил клокочущего непонятно чем Генку, сказав вслед:

- Алину у себя до обеда подержи, — закрыл за ним дверь и снова запер ее на ключ.

- Ну ты меня напугал! — воскликнула Ира, с трудом обретая ориентацию в пространстве.

- Чем?

- Звонишь убитым голосом, потом понимаю, что Алину услал… Я думала, случилось что-то!

- А, по-твоему, ничего не случилось? Он мне сегодня напрочь мозг вынес!

- Стас, мы же вроде говорили с тобой, что Генке сказать нужно.

- Так я и сказал! Притом практически сразу же, как решили. То есть, при первой же возможности.

- А он что?

- Он? Сама что ли не видела?

- Ну… В общем-то, видела. Приглядывался… прислушивался…

- Короче, не поверил мне ни разу.

- А что ты ему сказал?

- Сказал, что у нас с тобой все в полном порядке, только нет ни малейшего желания устраивать по этому поводу глобальную PR-акцию. В общем, после моего официального заявления Генка стал приглядываться, прислушиваться, периодически донимать, но в рамках приемлемости. А вчера, увидев, как я первым ушел с Сашей и Оксаной, решил, что я ему бесстыдно наврал. Честно говоря, я как-то не подумал, что он из-за этого может прийти к такому выводу. Мне просто Оксану жалко стало. Она совсем уже носом клевала. Вот и отвел их поскорее, чтобы спать ложились. Знаю же, как бывает: «расходимся-расходимся» и еще часа на два зависли. В общем, выловил меня сегодня Генка, как только явился, и с самого утра мозг выносит, — Стас с шумом перевел дух. — И вообще, уважаемая Ирина Борисовна, вести себя надо приличней!

- Приличней?! Это я тут, что ли, прилюдно целоваться затеяла?

- Так целоваться! А не…

- Что, «не…»? Я, кажется, за рамки поцелуя не выходила!

- Тебе кажется, — Стас перестал сдерживать улыбку, и они на пару рассмеялись. — Ладно… У тебя-то как дела?

- Никак, — тяжело вздохнула Ира. — Сижу и занимаюсь тем, что не знаю, что делать.

Аз Фита Ижица. Художник: Бланка Абахо Альда (Испания). Абстрактное искусство

…не знаю, что делать
художник: Бланка Абахо Альда (Испания)

- Может, сейчас пообедаем, и тебя к ребяткам отвести? Я имею в виду к «дяде Тому». Там, правда, уже довольно людно может быть в это время, хотя, сегодня понедельник — вряд ли, но… В общем, просто посидишь, волну половишь.

- А ты?

- Отведу тебя, да вернусь. А потом заберу.

- Стас, я понимаю, что ты своих «ребяток» со мною оставлять не боишься, но…

- Ты там, разве, со мной сидела? Я на сцене был.

- Да. На сцене. Но был.

- Не бойся. Там тебя никто не тронет. Ну так как? Пойдешь?

- Пойду. Я бы с собой и листочков взяла порисовать. Надо только дощечку какую-нибудь найти.

- Дощечку? Зачем?

- Мне вот так, — Ира показала, — рисовать удобнее.

- Сейчас организуем тебе дощечку.

Стас открыл шкаф, пошарил взглядом по его полкам, достал папку-скоросшиватель из дубово-плотного картона и оторвал крышку.

- Стас! — возмутилась Ира его варварскому обращению с папкой.

- Чего? Вот тебе дощечка.

Ира вздохнула и улыбнулась.

- Спасибо.

- - -

Зал, скорее всего, был заполнен почти наполовину, но поскольку посетители равномерно рассредоточились по всей его площади, выглядел практически пустым. На сцене играли трое музыкантов: Блэйз сидел за роялем, Терри — за ударной установкой, а Брэд щипал контрабас.

Стаса первым увидел Терри. Он радостно завопил «Wow!» и со всей силы заехал по тарелке. Брэд никак не отреагировал, продолжая в трансе щипать контрабас, а Блэйз тут же глянул в зал и в следующее мгновение вскочил из-за рояля.

- Stas! Welcome!

- No-no! — тут же махнул рукой Стас. — She only. I don’t have time.

- She only? — томно переспросил Блэйз, спрыгивая со сцены в зал и изо всех сил кривляясь. — So, it wasn’t a joke that you’re okay with leaving her alone with us?

- Why would I joke? You do know perfectly well that if anything happens to her, I’ll murder everyone.

- Wow! Is it a threat? — расплываясь в довольной улыбке, спросил Блэйз.

- Of course not! It’s just a bit of information! — тоже с довольной улыбкой, только слегка иной тональности, ответил Стас.

- Got it! — Блэйз рассмеялся. — Don’t worry, my friend! No one will even so much as walk near her. I promise.

- Thank you! When do you plan to finish?

- We’re going to stay here all night. At least, me and Brad. Need a good rehearsal before recording.

- Very well! If you stay here all night, I’ll come back for her when I get free. Okay?

- Okay!

В такт музыке, которая продолжала звучать силами контрабаса и ударных, Блэйз ускакал обратно к роялю. Стас усадил Иру за столик рядом со сценой.

- Ира, они сегодня здесь будут всю ночь, так что я зайду за тобой, когда освобожусь. Если надоест раньше — позвони.

- Хорошо.

- Так! Стоп! Глянь, сколько у тебя денег на телефоне.

- Двести шестьдесят семь рублей.

Стас достал бумажник, проверил его содержимое и с легкой досадой засунул обратно во внутренний карман пиджака. В раздумье посмотрел на барную стойку и, махнув рукой, сказал:

- Ладно, у нас сейчас кину. В общем, если надоест раньше, чем я приду, прежде чем звонить, проверь счет. Если не пополнится, набери меня и скинь. Хорошо?

- Хорошо.

- Что тебе заказать?

- Сок.

- Грейпфрутовый?

- Да.

- Сейчас принесут. Удачи! — пожелал Стас и направился к барной стойке.

Там он поговорил с официанткой, указывая на Иру, и ушел. Через минуту кувшин с соком и стакан стояли на столе.

Некоторое время Ира просто сидела. То пила сок, то курила, слушая музыку и наблюдая за музыкантами. Они не обращали никакого внимания на людей в зале. То полностью впадали в транс импровизаций, то вдруг резко обрывали поток звуков и начинали ругаться, а потом смеяться, а потом вновь впадали в транс.

- Если не знаешь, что делать, делай хоть что-нибудь, — сказала себе Ира заклинание, достала карандаш, листки бумаги и «дощечку», предоставленную Стасом, и стала зарисовывать музыкантов.

Исчеркав один листок, она убирала его вниз стопки и принималась за следующий. Когда состоялся переход от реализма к ирреализму, Ира не уловила, впав в транс импровизаций, перебранок и смеха.

Аз Фита Ижица. Художник: Хананта Нур (Индонезия). Абстрактное искусство

транс импровизаций, перебранок и смеха
художник: Хананта Нур (Индонезия)

В какой-то момент под аккомпанемент контрабаса и ударных к ней подошел Блэйз.

- May I take a look? — спросил он, показывая на листки.

- Yes, — ответила Ира.

- Wow! You speak English!

- Very bad.

- Doesn’t matter! Please, give it to me, — Блэйз указал на листок в ее руках.

Ира протянула. Он долго рассматривал рисунок с непонятным для Иры выражением лица.

- And those underneath? — Блэйз указал на листки внизу стопки. — Show them to me, too.

- How do you… — Ира пыталась подобрать английские слова, чтобы спросить, как он мог видеть, что она складывает изрисованные листки вниз стопки, если он все это время сидел за роялем спиною к ней.

Когда Блэйз, в конце концов, понял, что ей нужно, он расхохотался и ответил, подкрепляя слова жестами:

- I have an extra pair of eyes on my hindhead.

Ира улыбнулась и дала ему листки.

- Is this the first one? — уточнил Блэйз.

- Yes, — подтвердила Ира.

Блэйз медленно просмотрел их все по порядку, вернул Ире и вновь уставился на вышедший из-под Ириного карандаша последним.

- I know what you need! — заявил он в итоге, отдал Ире рисунки и, пританцовывая в ритм, помчался обратно. — Stop! — завопил он, запрыгнув на сцену. — Listen! — потребовал он, взял саксофон и очень медленно заиграл практически случайный набор звуков разной длительности даже без намека на ритм.

Первым к околдовывающему отсутствию мелодии присоединился Брэд, а затем — Терри. Причем Терри даже не пытался загнать атональную аритмичность в рамки метра. Чуть погодя после включения Терри на сцене появился еще один музыкант. Поскольку вчера его не было, Ира догадалась, что это — Римус. Он немного послушал, скрылся за кулисами, вернулся со скрипкой и влился в звуковую ткань, в которой не было ни мелодии, ни гармонии, ни ритма, ни метра, ни даже определенного темпа. И все же это была музыка. Музыка невероятная, немыслимая, ни на что не похожая, но зачаровывающая, ошеломляющая, переводящая в совершенно иную плоскость мироощущение в целом.

Аз Фита Ижица. Художник: Айдан Угур Унал (Турция). Абстрактное искусство

Иная плоскость мироощущение
художник: Айдан Угур Унал (Турция)

Ире казалось, что она оцепенела от ирреальности, но в какой-то момент она обнаружила себя рисующей.

Композиции сменяли друг друга, традиционно джазовые и нетрадиционно запредельные, и еще всякие между этими двумя полюсами. Музыканты меняли инструменты. Листки кончились, и пришлось пустить их по второму кругу, рисуя на обратной стороне. Периодически подходил Блэйз полюбопытствовать, что она рисует. Он ей что-то рассказывал, совершенно не заботясь о том, что она не понимает его.

Появление Стаса Ира констатировала благодаря воплю Блэйза:

- Stas! Come here!

- Sorry, there is no time. We have to go.

- Nonsense! Stas! She’s incredible! So, you have to! Come here!

- Very well! But one composition only, okay? — Стас усмехнулся и поднялся на сцену.

- Okay! — согласился Блэйз.

Ира окинула взглядом зал. Он был абсолютно пуст. Блэйз освободил Стасу место за роялем, а сам взял кларнет и заиграл практически случайный набор звуков разной длительности даже без намека на метр. Стас глянул на него слегка озадаченно.

- Try this! — крикнул ему Блэйз, на секунду оторвавшись от кларнета.

Стас усмехнулся и взял пару аккордов. Явно продуманно, но затем полностью отдался на волю непредсказуемости отсутствия мелодии, гармонии, ритма, метра и темпа. «Странно, но ведь это — не какофония!», — поймала Ира себя на мысли и стала с удвоенной силой ловить то, что придает стройность, полному отсутствию таковой по всем параметрам.

Аз Фита Ижица. Художник: Оливер Лавдей (США). Абстрактное искусство

…на волю непредсказуемости…
художник: Оливер Лавдей (США)

- Son of a bitch! Very few can play such things with me!

- But they can! — Стас кивнул на Терри и Брэда.

- Of course they can! That’s why they play with me. They’re those few. Never thought you could do that.

- Then why make me?

- It was a spontaneous idea. Almost an instinctive one. Had I seen you couldn’t, I would’ve changed the style. But you can! Son of a bitch!

- Well! I’m glad I didn’t disappoint you! However, it’s time for us to go.

- Well! Tomorrow, Brad and I will be busy, but Remus, Terry, and Justin will be here. Let her come. She’s really incredible!

- She is, — улыбнулся Стас.

Блэйз усмехнулся и подошел к Ире:

- Let me give you a piece of advice. Leave it here, — он указал на стопку листков в Ириных руках. — I’ll show you where. You know why, don’t you? — Блэйз пару секунд с улыбкой вопросительно смотрел на Иру, а затем повернулся к Стасу. — Please translate to her what I said. Literally!

- Блэйз попросил перевести тебе дословно, то, что он сказал. Так что, перевожу дословно: «Позволь дать тебе один совет. Оставь их здесь. Я покажу тебе, где. Ты прекрасно знаешь, почему я тебе это предлагаю, не так ли?»

Ира усмехнулась:

- Мне приходила такая мысль в голову.

Блэйз вопросительно посмотрел на Стаса.

- She said she’d already thought about it.

- Good! — воскликнул Блэйз и, махнув Ире и Стасу, направился к сцене. — Follow me!

Блэйз провел их через сцену в одно из подсобных помещений, вдоль стен которого стояли шкафы. Вытащив из кармана маленький ключик, он открыл один из них и без разбору выкинул все его содержимое на пол.

- Here, — указал он внутрь.

Ира положила на одну из полок стопку листков.

- Дощечку тоже оставляй, — с улыбкой посоветовал Стас.

- Да, кстати, — согласилась Ира и сунула ее туда же.

Блэйз запер шкаф и отдал ключ Ире.

- - -

- Стас, что такое Блэйз? — спросила Ира, едва они вышли на улицу.

- В высшей степени уникальное существо. И как человек, и как личность. Нас, вообще-то, ждут Саша с Оксаной, но если тебя действительно заинтересовал Блэйз, давай чуть прогуляемся. Я тебе расскажу немного о нем. Он более чем стоит того.

- Давай, — согласилась Ира. — Знаешь, меня поначалу довольно сильно напрягла его откровенно развязная манера общения. Я, конечно, понимаю лишь отдельные слова из того, что он говорит, изредка улавливая общий смысл, но его взгляды и ужимки в переводе не нуждаются.

Стас усмехнулся:

- Это — его способ выяснить насколько серьезно я к тебе отношусь. Хотя, он всегда ведет себя, не считаясь ни с какими приличиями. Не обращай внимания. Он занимается произведением впечатления столь же намеренно и с той же целью, как и я. То есть, с целью за счет мнения окружающих контролировать состояние собственного настроения. Он — великий, активное вещество, невселенского происхождения. Во Вселенной его интересует только одно — особые условия творчества. Видишь ли, то, что мы с тобой называем «чистое искусство», на самом деле, это обычный, стандартный метод творчества для Мироздания за пределами Вселенной. То есть, творчество ради творчества. Потому что ХОЧУ, а не потому что НАДО. Царство, где ХОЧУ — это причина причин всего, притом, что не требуется объяснять, почему и зачем ХОЧУ, то есть, просто ХОЧУ, и это единственное, что имеет значение — это действительно потрясающе, это ошеломительно, это восторг!

Аз Фита Ижица. Художник: Арлетт Ганьон (Канада). Абстрактное искусство

…причина причин…
художник: Арлетт Ганьон (Канада)

Однако там, где царствует НАДО, где практически всё подчинено целесообразности, ХОЧУ приобретает особый вкус. Далеко не всем он нравится, но… Словом, Блэйз — особый ценитель этого вкуса.

- Поиск выхода из тупика теряет смысл, если нет тупика, — задумчиво проговорила Ира.

- Да.

- То есть, Блэйз — особый почитатель принципа «дать шанс, лишив возможности»?

- Да. Именно особый. И в смысле ярый, и в смысле непохожий на других. Притом избравший очень определенный ракурс применения этого принципа. Кроме всего прочего, Блэйз осознает суть. К тому же, с той же интенсивностью как я, Гена, Женя, Максим, Ихан. Однако его осознание сути совершенно иного… качества, иного рода… Оно просто другое! Блэйз осознает суть исключительно через творчество, через музыку. Он не стремится к вербализации доступных его сознанию глубин Бытия. Он выражает и переживает всё это только через творчество, только через музыку.

Аз Фита Ижица. Художник: Али Камал (Египет). Абстрактное искусство

…через творчество
художник: Али Камал (Египет)

Понимание чего-либо — это в любом случае не слова, не умение объяснить. Понимание — это способ подключения к миру, это настроение. Вовсе не значит, что Блэйз не способен рассказывать о том, что доступно его сознанию, и он рассказывает, но так… Можно, конечно, предположить, что, поскольку английский для меня язык неродной, хотя я и общаюсь на нем довольно свободно, в любом случае, я не могу знать всех его тонкостей, однако, когда Блэйз начинает рассказывать, его не понимает никто. Если честно, на самом деле, я его довольно хорошо понимаю, но вовсе не благодаря словам. То есть, я, как и все, не понимаю его объяснений. Я понимаю его самого без всяких объяснений.

- Сегодня через весьма значительный промежуток времени после того, как ты привел меня, он подошел и попросил показать, что я делаю. Просмотрев все, что я успела намалевать, он, если я правильно его поняла, сказал, что знает, что мне нужно, и дальше… В общем, в словах этого действительно не выразишь. Идея, чтобы я рисовала под их репетицию, принадлежит ему?

- Разумеется! Он почувствовал твое присутствие — то есть, присутствие высшего — когда мы играли в воскресенье. Он не играл на том джем-сейшне, когда я привел тебя в первый раз. Дело в том, что он, кроме всего прочего, еще и… Я бы сказал «видит», но он не видит, как я, Лу, Женя, Максим, Ихан. Он слышит. То есть, «движения мира», как называет это Лу, для него предстают в аудио образах, а не в визуальных. Так что, он, можно сказать, услышал твое присутствие, то есть, присутствие высшего. И он «услышал», что этот высший связан со мной.

Едва закрылся занавес, он сразу спросил: «Ты привел сюда бога?». Я ответил: «Точнее, богиню». Он попросил показать тебя ему. Я сказал, что обязательно, но чуть позже, так как у меня к ним есть предложение. Именно тогда мне спонтанно пришла идея попробовать создать саундтрек не на основе сюжета, а на основе графической концепции. Он спросил: «Я правильно понял, эту концепцию будет делать богиня, которую ты привел?» Я сказал, что да, и тогда он предложил, чтобы ты работала над ней под их репетиции. Сама понимаешь, что для Брэда, Терри и Джастина все вставки по поводу богов-богинь звучали как банальные приколы.

- Стас, ведь эта не первая жизнь, в которой вы знакомы?

- Далеко не первая! И, кстати, Блэйз о всех остальных по-своему помнит. Познакомились мы с ним здесь во Вселенной. Притом ситуация, в которой состоялось знакомство, имела более чем мрачный колорит. Я выступал в роли палача, а он — приговоренного, которого мне предстояло казнить.

Ира вздрогнула всем телом, судорожно вздохнув. Стас усадил ее на лавочку и, прикурив, вручил сигарету.

Аз Фита Ижица. Художник: Артуро Пачеко Луго (Мексика). Абстрактное искусство

…вздрогнула всем телом…
художник: Артуро Пачеко Луго (Мексика)

- Ира, я никогда не был злодеем, как никогда не был праведником. Я никогда не был плохим, как никогда не был хорошим. Видишь ли, искоренить Зло невозможно, пока есть Добро. Искоренить плохое невозможно, пока есть хорошее. Невозможно искоренить темное и мерзкое, пока есть чистое и светлое.

Я стал тем, чем я стал, через боль и ужас, а потому меня всегда интересовало, как это работает, а потому в некоторых своих жизнях я был палачом, который пытал и казнил, а в некоторых был приговоренным, которого пытали и казнили.

Само собой, меня никогда не интересовали роли палача и приговоренного с точки зрения так называемого «общего блага». Меня всегда интересовало то, что роль палача и роль приговоренного могут дать конкретной личности. А точнее, как заставить роль палача и роль приговоренного работать на восходящее преображение личности.

Ира, невозможно избавить человечество от этих двух ролей, по крайней мере, всё еще. И, как ты понимаешь, с точки зрения «плохо-хорошо», обе эти роли — отрицательные, — Стас вздохнул и немного помолчал, сочувственно глядя на Иру. — Давай-ка сейчас уже дойдем до Саши с Оксаной, а этот разговор продолжим в другой раз.

- Давай, — ответила Ира, стараясь, чтобы ее голос не слишком сильно отражал неприятный осадок.

- - -

Хоть Ира и старалась изо всех сил изображать приподнятое настроение, получалось у нее из рук вон плохо. К счастью, Александр с Оксаной списали ее подавленное состояние на усталость. Стас поддержал идею и воспользовался ею в качестве аргумента, чтобы не засиживаться.

Аз Фита Ижица. Аллея магнолий вдоль реки Сочи. Фотограф: Элеонора Терновская

Аллея магнолий вдоль реки Сочи
фотограф: Элеонора Терновская

- Извини, — почти прошептала Ира, когда они вышли из подъезда на улицу.

- Да ладно тебе! Прекрасно представляю себе, какое произвел на тебя впечатление своими откровениями.

- Дело не в этом… Точнее, в этом, но… Понимаешь, я все острее и острее осознаю, что вся боль и весь ужас человеческой жизни — это во мне… Это — я. Дело не в том, Добро это или Зло. Дело в том, что боль — это боль, а ужас — это ужас. И неважно во имя чего и ради чего.

- Важно. Очень важно. Но не во имя Добра или Зла. К слову, никто никому не причиняет боль во имя Зла — только во имя Добра. И самые ужасные и кошмарные деяния никто не творит во имя Зла — только во имя Добра. Но вот это — действительно неважно. Важно, что ты можешь сделать с собой с помощью боли, которую причиняют тебе, и с помощью боли, которую тебе приходится причинять кому-то. Важно, что ты можешь сделать с собой с помощью ужаса, который приходится переживать тебе, и с помощью ужаса, который переживает кто-то с твоей подачи. А с помощью и того и другого можно сделать очень многое.

- Женя мне как-то рассказывал, что подавляющее большинство извергов и страдальцев — это личности первого уровня, которые эти роли получают невольно, а на втором месте те, кто в подобные «приключения» ввязывается хоть и по собственной воле, но понятия не имея, на что идет.

- Это действительно так. И вот от этого я не в восторге и всегда всеми силами стараюсь вывести и тех и других за рамки подобных ситуаций, если оказываюсь рядом. Само собой, я просто не в состоянии оказаться рядом со всеми, кто в подобной помощи нуждается. Именно поэтому я во множестве своих человеческих жизней был палачом, а в другом множестве — приговоренным. Для того чтобы понять, как заставить эти две роли работать на восходящее преображение личности.

Что это значит? Любая роль человеческой жизни типа рода занятий, социального статуса и тому подобного — это определенное сочетание подключений к миру. «Заставить работать» — это значит создать определенный вариант сочетания подключений к миру, соответствующий определенной роли.

Скажем, все журналисты похожи, потому что профессия «журналист» — это определенное сочетание подключений к миру. Но все они, несмотря на схожесть, очень неодинаковы, потому что существует масса вариантов подключений в пределах сочетания «журналист». То же самое касается любой профессии, любого рода занятий, любого социального статуса. И, само собой, то же самое касается палача и приговоренного, мучителя и мученика.

Ставя себя то в одну, то в другую роль, я искал такие варианты сочетаний, которые помогали бы спровоцировать восходящее преображение или, как минимум, работали бы на сохранение личности.

В любой роли есть варианты сочетаний подключений, которые используются часто, и которые используются редко. Те, что используются часто, процветают, а те, что редко, хиреют и постепенно как бы отмирают. То есть, если заставить процветать те варианты, которые обеспечивают восходящее преображение, то даже для первых двух групп извергов и страдальцев — то есть, для тех, кто в этих ролях оказывается невольно, и для тех, кто хоть и по своей воли, но не понимая, что творят — эти роли будут работать на восходящее преображение личности.

- И как успехи? — с грустной иронией спросила Ира.

Аз Фита Ижица. Художник: Вольфганг Кале (Германия). Абстрактное искусство

И как успехи?
художник: Вольфганг Кале (Германия)

- Ира, Время, с его иллюзиями Прошлого и Будущего, Боль, Страх и Смерть, на самом деле, очень эффективные инструменты. Но это — всего лишь инструменты. Их эффективностью вовсю пользуется социум в своих целях.

- Стас, ты довольно часто, когда я тебя спрашиваю о чем-то, начинаешь говорить о совершенно другом.

- Нет. Я никогда этого не делаю. Я всегда конкретно отвечаю на твой конкретный вопрос. Просто, в ряде случаев невозможно конкретно ответить на конкретный вопрос без конкретизации всех элементов, касающихся этого вопроса, потому что как человек ты спрашиваешь о том, что на сцене, но все, что на сцене, обусловлено происходящим за сценой, и именно это на самом деле интересует тебя.

Сейчас ты спросила об успехах, но в данном случае, успехи не являются чем-то вроде показателей соцсоревнования. С точки зрения «общего блага», настоящим успехом была бы полная ликвидация этих двух ролей.

Честно говоря, я — сторонник ликвидации этих двух ролей с любой точки зрения: хоть с человеческой, хоть с точки зрения личности. Но это, в большей степени, проявление эгоизма, поскольку мне слишком много раз пришлось побывать и в той и в другой роли. Хотя, это — проявление эгоизма лишь в большей степени, но не целиком и полностью.

Почему? Видишь ли, хоть и возможно, но очень сложно заставить и ту и другую роль работать на совершенствование. В особенности, роль палача. Уверен, Женя тебе рассказывал, что для ведения исследований в этой области я всегда воплощаюсь в паре.

- Рассказывал.

- Страх и боль — слишком мощные вещи, и поначалу меня в большей степени интересовало, как именно их заставить работать на совершенствование. Тем более что мне, на самом деле, это удалось в первой же жизни и удалось с поистине грандиозным успехом. Поначалу меня интересовали страх и боль как таковые, но постепенно интерес сместился в сторону страха и боли в связи с разного рода наказаниями.

Парадокс! С точки зрения «общего блага», наказание практически полностью лишено эффективности. Много тысяч лет люди наказывают друг друга, но это совершенно ничего не меняет в их жизни. Но они продолжают наказывать, считая наказание наиболее эффективным средством решения целого ряда проблем, при этом не замечая, что на самом деле, наказания этих проблем вовсе не решают, а чаще даже усугубляют.

Аз Фита Ижица. Художник: Евгений Зебек (Россия). Абстрактное искусство

Много тысяч лет…
художник: Евгений Зебек (Россия)

Практика наказаний настолько въелась в плоть и кровь человечества, что… К примеру, я прекрасно знаю о неэффективности наказаний, и все же нет-нет да применяю их в качестве метода управления. Почему? Просто и доступно! Других причин нет. То есть, прибегаю я к этому методу от банальной лени. Точнее, я всеми силами стараюсь этот метод избегать, но периодически ловлю себя на его использовании.

Кстати, нужно отметить: жёсткость и наказание — разные вещи. Если помнишь, летом прошлого года Гена, как-то, для пресечения пользования Интернетом в нерабочих целях в рабочее время, распорядился сделать удержание из зарплаты работников, а в другой раз — весьма доходчиво объяснил Владу его упущения в работе с персоналом. В первом случае, это было наказание, а во втором — жёсткость. После удержаний из зарплаты, как сидели у нас обитатели перового и второго этажей в соцсетях, так и сидят. А вот стиль работы Влада поменялся очень сильно и продолжает меняться в том же направлении.

Жёсткость ведет к пониманию, то есть, к изменению исходящих и входящих сигналов и к изменению подключения к миру. Наказание же, как правило, включает обиду, дух противоречия и ненависть ко всему, с кем и с чем наказание связано. Само собой, это тоже изменение исходящих и входящих сигналов и подключения к миру, но и того, и другого очень определенным и далеко не самым лучшим образом.

Именно поэтому мой интерес к боли и страху постепенно сконцентрировался именно на боли и страхе, которые связаны с наказанием. Для того чтобы понять, как именно работают, и как именно можно заставить работать страх и боль наказания, мне понадобилось очень много жизней, потому что пытки, а уж тем более казни, слишком эффективно выводят из строя тело, без которого такие исследования невозможны.

Поначалу я просто вводил себя в соответствующие ситуации, но, как было упомянуто тобою выше, подавляющее большинство палачей — а на момент, когда я только начала свои исследования, все поголовно — играли эту роль невольно, или не понимая, во что ввязались.

Что такое пытка или казнь? Это — экстремальная ситуация. Притом, как для приговоренного, так и для палача. То есть, это — процесс, в ходе которого происходит массовый обрыв коммуникативных нитей, связывающих с внешним миром. Как ты знаешь, в отличие от творчества, восприятия произведения творчества и секса, в ходе экстремальной ситуаций нити могут обрываться на любых уровнях без всяких правил и ограничений. То есть, в ходе пытки или казни и приговоренный, и палач оказываются отключенными от мира на целом ряде уровней. А являясь участниками одного процесса, испытывающими по отношению друг к другу ряд весьма сильных эмоций, они становятся свидетелями внутреннего мира друг друга. При обычном ходе вещей, не на сознательном уровне, разумеется. Хотя и в сознание зачастую эта информация просачивается.

Так вот, становясь свидетелем внутреннего мира своего палача, я во всей красе видел, что происходит с личностью. Это — ужас. Мало того что для неокрепшей личности, это — стопроцентная гарантия полного распада. Искореживаются сами энергии, входящие в состав личности. То есть, после распада, от личности остаются жуткие изуродованные безличные силы. Именно эти силы стали причиной, по которой появилась масса сторонников рассеивания Вселенной или, как минимум, человеческого воплощения. Само собой, такой эффект происходит не только в рамках деятельности палача, но в рамках этой деятельности он поистине грандиозен. Притом искореживаются так энергии, составляющие личность, в любом случае. То есть, неважно, ненавидит палач свою деятельность, или он относится к ней индифферентно, или видит в ней исполнение долга по освобождению общества от злодеев, или он — садист, упивающийся тем, что творит. Без разницы!

Аз Фита Ижица. Художник: Артуро Пачеко Луго (Мексика). Абстрактное искусство

Без разницы!
художник: Артуро Пачеко Луго (Мексика)

Именно эффект, который оказывает на личность деятельность палача, подвиг меня дальнейшие исследования проводить только в паре с великими, кто способен контролировать состояние энергий, составляющих личность. Именно поэтому Женя и Гена — мои палачи с солидным стажем. Хотя, не только они.

Когда я выяснил для себя все, что смог, относительно боли и страха в рамках наказания, и разработал систему их использования, я поменялся со своими помощниками ролями, тем самым, дав им возможность оценить эффективность своих находок.

Что это за находки, я тебе уже как-то рассказывал: Великая Цель, ответственность с трезвым пониманием, на что идешь, и полная готовность к тому, что ждет. Самое интересное, что в данном случае, совершенно неважно, где ты видишь эту Великую Цель: в человеческом или за пределами человеческого — работает в любом случае.

Так вот, как только состоялся обмен ролями, с одной стороны, меня ждало полное удовлетворение, поскольку эффективность моих находок оказалась полностью подтвержденной, а с другой стороны, я был в шоке, даже в панике, когда на себе испытал, что значит быть палачом.

Если честно, то за множество моих жизней, палачом мне пришлось побывать в разы больше, чем приговоренным. Во-первых, на себе поняв, что это такое, я стал только в крайних случаях просить выступить в этой роли тех, кто помогал мне в моих исследованиях. Сам же я продолжил исследование именно роли палача, по ходу давая возможность воспользоваться моими наработками в роли приговоренного тем личностям, которые хотели ими воспользоваться, четко понимая, на что они идут.

К слову, успехи роли приговоренного даже в общественном мнении отражены. Правда, отражены безуспешно. У человечества чуть ли ни культ страданий! Однако страдания к преображению не ведут. К преображению может привести только наслаждение. Но имеет решающее значение, наслаждение ЧЕМ. К примеру, мазохист, наслаждающейся инверсией болевых ощущений, далек от преображения точно так же, как и страдалец. К преображению ведет наслаждение победой над собой перед лицом Страха, Боли и Смерти. Наслаждение вопреки Страху, Боли и Смерти тем, что ты идешь к своей Великой Цели и ничто не способно остановить тебя. Ни Страх, ни Боль, ни Смерть.

Аз Фита Ижица. Художник: Готфрид Сейгнер (Австрия). Абстрактное искусство

Наслаждение вопреки…
художник: Готфрид Сейгнер (Австрия)

А вот в роли палача нет ничего для наслаждения такого рода.

А теперь, давай вернемся к тому, с чего я начал: Время, порождающее иллюзии Прошлого и Будущего, Боль, Страх и Смерть.

Как Боль, Страх и Смерть относятся к моей исследовательской деятельности, в объяснении не нуждается. А вот при чем здесь Время?

Именно Время, порождая иллюзии Прошлого и Будущего, заставляет быть уверенным, что Прошлое, определяет Будущее, что Прошлое — это причина Будущего. Именно так человек воспринимает причинно-следственные связи. На самом же деле, причинно-следственные связи — это не связь Прошлого с Будущим. Причинно-следственные связи — это подключение к миру СЕЙЧАС.

Вдолбленное убеждение зависимости Будущего от Прошлого исключает для человека возможность использовать СЕЙЧАС. То есть, использовать единственное, что ЕСТЬ, что НАСТОЯЩЕЕ. Кстати, СЕЙЧАС и НАСТОЯЩЕЕ — синонимы. А слово НАСТОЯЩИЙ имеет еще одно значение — реальный, истинный.

НАСТОЯЩЕЕ — только то, что СЕЙЧАС. Только то, что СЕЙЧАС — НАСТОЯЩЕЕ.

Как я уже говорил, Время в качестве источника иллюзий Прошлого и Будущего, Боль, Страх и Смерть — очень мощные и эффективные инструменты, которыми пользуется социум в своих целях. И в первую очередь, для работы идеи наказания. Боль, Страх и Смерть — инструменты самого наказания, а иллюзия Прошлого и Будущего и их связи — инструмент создания иллюзии неотвратимости наказания.

Да. Наказание неспособно решить те проблемы, которые люди пытаются решить с его помощью. Однако тысячелетия абсолютно безрезультатного использования, тем не менее, не рождают у человечества мысли отказаться от идеи наказания. Почему? Потому что наказание крайне необходимо социуму. Но вовсе не для достижения «общего блага», не для искоренения, скажем, преступности, а для внедрения и закрепления пяти установок — страдание, сострадание, чувство вины, чувство долга и чувство привязанности — которые обеспечивают встройку индивида в социум.

Однако в момент самого наказания происходит массовый обрыв нитей. В подавляющем большинстве случаев, такой массовый обрыв затрагивает все уровни, которыми пользуется социум. Обрыв на уровнях ОТ, ЦЫ, ЧЕРВЬ, ША и ЩА обеспечивает сама суть ситуации наказания и элементы сексуального возбуждения, которые, как правило, сопровождают наказание — что, собственно, и породило такое явление как садомазохизм. Так вот, в момент наказания как приговоренный, так и палач, как правило, оказываются полностью отключенными от внешнего мира на уровнях, которыми пользуется социум. И если в этот момент избавиться от влияния созданной Времени иллюзии связи Прошлого с Будущим и воспользоваться СЕЙЧАС, у тебя автоматически появляется возможность как-либо использовать отключение от социума и свободу от его установок.

Аз Фита Ижица. Художник: Мюриэль Массин (Франция). Абстрактное искусство

…воспользоваться СЕЙЧАС…
художник: Мюриэль Массин (Франция)

Как я уже говорил, в процессе наказания палач и приговоренный из-за массового обрыва нитей, связывающих с внешним миром, становятся свидетелями внутреннего мира друг друга. Хотя это происходит не на сознательном уровне, это, тем не менее, происходит.

Ну а теперь вернемся к роли палача. Я в течение немыслимого количества жизней пытался найти вариант, который мог бы заставить эту роль работать на преображение — всё без толку! Единственное, что мне удавалось, это контролировать собственные внутренние энергии и предотвращать их деформацию. Но и это с великим трудом и, честно говоря, не всегда. Несколько раз я становился падшим. То есть, проходил через нисходящее преображение.

Похоронив идею восходящего преображения с помощью роли палача, я стал искать положения, гарантирующие от искорёживания энергий и распада личности, независимо от ее умения контролировать свои энергии. Однако и в этом я не преуспел. Так что, дабы защитить личности начальных и средних уровней от действий роли палача, единственный вариант, который я видел, это отводить их от ситуаций, вынуждающих играть эту роль. Сама понимаешь, отвести всех просто невозможно. Хотя здесь есть некоторые успехи — профессия палача всегда испытывала кадровый голод, несмотря на то, что извращенец-садист не такая уж редкость среди людей.

А теперь о том, к чему это я тут развел всю эту лекцию. А развел я ее как раз таки из-за Блэйза. Из-за нашей с ним самой первой встречи во Вселенной. Из-за обстоятельств и результатов нашего знакомства.

Как я уже говорил, познакомились мы с ним в качестве палача и приговоренного. Тогда я уже не испытывал никаких иллюзий по поводу роли «палач». Однако я продолжал свои исследования, но лишь потому, что роль «приговоренный» оказалась действительно очень эффективной в определенных случаях. Зная же, что происходит с личностью в роли «палач», я, в таких случаях, просто собой занимал эту нишу. На тот момент появление передо мной в качестве приговоренного случайной личности из невольных и не ведающих, что творят, было полностью исключено. Если в зоне моего действия такая личность появлялась, я ее просто выводил из ситуации, способной направить ее в мое распоряжение. Так вот, не будет преувеличением сказать, что всех своих будущих клиентов, я знал еще до рождения в той жизни.

Знакомство с Блэйзом — разумеется, тогда его звали по-другому — состоялось вечером накануне казни. Казнь — процедура, в общем-то, медицинская, а потому ей, как правило, предшествует предварительный осмотр. Именно для такого осмотра мне пришлось к нему зайти. Я был крайне удивлен. Во-первых, я сразу увидел, что он — не из моих, так сказать. Во-вторых, он был великим, в-третьих, он осознавал суть. А великие, да еще и суть осознающие, в такие ситуации попадают исключительно с грандиозным умыслом. Само собой, «осмотр» затянулся до самой казни.

Мы говорили с ним о том, о чем я сейчас разговариваю с тобой. В той жизни он изъяснялся столь же непонятно, как и в этой, хотя тогда мы с ним имели один язык в качестве родного. Однако, как и в этой, я прекрасно понимал его без слов. Как и в этой жизни, впрочем, как и всегда, Блэйз тогда занимался тем единственным, что его здесь интересует — творчеством в области чистого искусства — и как представитель этого занятия имел проблемы с социумом, будучи едва зацепившимся за него на одном из уровней.

Его проблемы с социумом — это не проблемы с социумом асоциального индивида типа преступника. Его проблемы с социумом — это проблемы с социумом существа «не от мира сего», которое попадает в нелепые ситуации. Одна из таких нелепых ситуаций и привела его на эшафот.

Однако в любом случае, учитывая, что он — великий, это было странным. Он, хоть и был осознающим суть, сам затруднялся определить, почему так получилось. В общем, разобравшись в его ситуации, я понял, что смогу его из нее вывести. То есть, отвести в сторону от эшафота, несмотря на то, что казнь была назначена на следующее утро.

В общем, мы занялись с ним обсуждением, как это будет выглядеть на практике, и по ходу завязалась беседа о том, о чем сегодня я рассказывал тебе. Завязалась она с того, что, немного пообщавшись со мной, он удивился, как так получилось, что я — палач. Я рассказал ему, как и почему. Мои идеи захватили его так, как могут захватывать идеи только творца чистого искусства. В итоге, сохранение своей текущей жизни его перестало интересовать совершенно.

Он предложил мне попробовать с его помощью осуществить одну весьма занятную штучку. Коль в процессе наказания палач и приговоренный, отключившись от мира внешнего, становятся свидетелями внутреннего мира друг друга, мне следовало, воспользовавшись возможностью полностью отключиться от установок социума «страдать, сострадать, испытывать чувства долга, вины и привязанности», попытаться полностью сосредоточить свое внимание на его внутреннем мире, как бы нырнуть в его внутренний мир, в то время как он воспользуется Великой Целью, ответственностью и пониманием, на что идет.

Мы проделали это. Честно признаюсь, далось мне это очень тяжело. В самом принципе, причинять боль, намного тяжелее, чем переносить. Для меня, по крайней мере. А причинять боль, в этот момент, переживая внутренний мир того, кому ты ее причиняешь — это… Я не знаю, как это назвать, но это не страдание и не сострадание. Это — очень тяжело, но при этом… Это, скорее всего то, что катарсисом назвал Аристотель — очищение через сопереживание. Заметь, не через сострадание, а через сопереживание. Эти слова считаются синонимами, но это — разные вещи. То, что я называю сейчас состраданием, связано с жалостью и страданием. То что, я называю сейчас сопереживанием, ни с жалостью, ни со страданием не связано никак.

Аз Фита Ижица. Художник: Тургут Салгяр (Турция). Абстрактное искусство

Сопереживание
художник: Тургут Салгяр (Турция)

Признаюсь честно, когда я повторял этот опыт с другими, такого потрясения, как с Блэйзом, я больше никогда не испытывал. Но это потому, что внутренний мир Блэйза — это нечто ошеломительно фантастическое.

Кстати, после того, как ты узнала, как именно я предпочитал изучать возможности человеческого воплощения, у тебя не возникало вопросов, почему, когда ты была Эрианой, вынесенный тебе смертный приговор в исполнение приводил Гена, а не я?

- Если честно, я об этом не задумывалась никогда, но сейчас действительно кажется странным — такой богатый опыт!

- Мне просто стало страшно, когда я представил, что мне придется заглянуть в твой внутренний мир.

- А рука бы поднялась?

- Можешь относиться к этому как хочешь, но скажу тебе честно: вот с чем, с чем, а с этим проблем нет. Да. Мне приходится переступать через себя, но я переступаю.

- Ты же говорил, что в отношении меня не можешь.

- Я не могу сделать того, чего ты не позволяешь. В той ситуации, это было твое решение. То есть, всех дел было — переступить через чисто человеческие чувства.

- А тогда разве чисто человеческие чувства были?

- Разумеется.

- Но, насколько я знаю со слов, Эриана была умственно неполноценной.

- Для меня это не имело значения.

- А у тебя были какие-нибудь отношения с Эрианой?

- Нет. Я не в состоянии делать того, что ты не позволяешь. Так что, я просто был рядом, но на очень большом расстоянии. И в прямом и в переносном смысле. Всё, что я мог, это не терять тебя из вида.

- Если я правильно поняла, то, что вы сделали с Блэйзом, это — выход для палача?

- Да. Переживать внутренний мир того, кому причиняешь боль, это всегда ощущение за пределом болевого порога, как и старт осознания сути. Но это — не страдание и не сострадание. Однако это настолько сильное потрясение, независимо от качества личности как приговоренного, так и палача, что далеко не все в состоянии его вынести. То есть, для некоторых оно оказывается не только за гранью болевого порога, но и за гранью болевого шока. Но в любом случае, это сохраняет энергии личности нетронутыми, несмотря на ее умения контролировать их, и не дает ей рассеется. А кроме того, вполне способно спровоцировать восходящее преображение. И всё это — независимо от личного отношения приговоренного к палачу, которое, естественно, крайне редко бывает дружелюбным.

- Подожди, это получается что палачу, чтобы избежать воздействия этого занятия, нужно заглядывать в СУГУБО ЛИЧНОЕ приговоренного?

- Нет. СУГУБО ЛИЧНОЕ, образно говоря, спрятано гораздо глубже. На уровне энергий, которые только внутри, то есть АЗ, ФИТА, ИЖИЦА, Ю, Я. Это же — уровень зеркальных энергий. Понятно примерно? Просто, точнее не объяснишь. По крайней мере, в данный момент, я не знаю, как.

- Понятно. И даже, думаю, не примерно. Единственное, я не сказала бы, что решение проблемы палача как-либо отражается в реалиях внешнего мира, доступного человеческому восприятию.

- Согласен, что не отражается. Видишь ли, во-первых, я тебе уже говорил, что успехи здесь — это не показатели социалистического соревнования. А во-вторых, эти успехи, на самом деле, далеки от совершенства. И не только относительно палача. Хоть успехи с ролью приговоренного гораздо заметнее в человеческих реалиях, они тоже далеки от совершенства.

Что в том, что в другом случае, так и не удалось заставить работать схему автоматически. То есть, что в случае с палачом, что в случае с приговоренным, всё решает исключительно внутреннее стремление самой личности.

Аз Фита Ижица. Художник: Евгений Заремба (Россия). Абстрактное искусство

…всё решает внутреннее стремление
художник: Евгений Заремба (Россия)

А потому невольных и не ведающих, что творят, так и приходится отводить от этих ролей, и это далеко не всегда получается. И всё же, об успехах говорить можно.

Видишь ли, социуму нужны наказания, палачи и приговоренные, но ему плевать, кто это будет конкретно. А потому, раз уж невозможно избавиться от наказаний, палачей и приговоренных, те, кто намеренно играет в эти игры, понимая, зачем, способны своим участием в этих играх оградить от таких игр тех, кто попадает в них невольно, или не ведая, куда лезет. Это вполне возможно, потому что наказания, палачи и приговоренные нужны социуму в определенном количестве. Так что, вполне реальна ситуация типа: «простите, но все билеты проданы». На самом деле, иногда получается доводить ее до этой отметки.

- Стас, знаешь, на что это похоже? Я имею в виду то, что проделали вы с Блэйзом.

- Ну?

- Это, конечно, выглядит несопоставимым, но это действительно похоже на восприятие произведения чистого искусства, когда идет непосредственное соприкосновение внутреннего мира одной личности с внутренним миром другой. Правда, в случае чистого искусства, через произведение, а не напрямую.

- Верно. Только не просто соприкосновение с внутренним миром другой личности, а именно переживание внутреннего мира другой личности. Но, не считая терминологии, ты полностью права. Несмотря на то, что эти вещи действительно выглядят несопоставимыми, Блэйзу удалось найти решение проблемы палача с помощью метода из области чистого искусства. То есть, из той единственной области, которая интересна ему здесь.

- И как только я заговорила о чистом искусстве, ты решил познакомить меня с Блэйзом?

Стас усмехнулся:

- Я лелеял надежду познакомить тебя с тем, кого ты сейчас знаешь как Блэйза, еще до того, как тебе удалось успешно воплотиться здесь. То есть, с того момента, как я сам познакомился с ним. Я пытался свести его с драконами, но никто из них не воспринимает Блэйза всерьез. Не воспринимает всерьез его путь познания воплощения «человек» и его открытия на этом пути. Но, прежде чем рассказать тебе о его пути познания и о его открытиях, мне бы хотелось, чтобы ты узнала Блэйза получше через собственный опыт общения с ним. Единственное, я хочу предупредить тебя. Блэйз — это явление, в некотором роде, аналогичное Ларе. То есть, наиболее оптимальный и эффективный способ взаимодействия с ним — не мешать ему делать со всем, что его окружает, и с тобой в том числе, то, что он считает нужным.

Глава 116. Разновидности понимания