Аз Фита Ижица Аз Фита Ижица

Екатерина Трубицина

Аз Фита Ижица

Часть III

Остров бродячих собак

Книга 7

Хранитель чистого искусства

(главы 102-119)


Глава 110
Филиал рая

Третий семинар, по сравнению с первыми двумя, оказался прямо-таки золотоносной жилой. Лавину внезапного раскрытия талантов спровоцировал «пухленький мальчик», который, после общения с Ирой и Александром, принялся жаловаться каждому встречному на руководство «Стиль-Кода», погрязшее в «предвзятости, несправедливости, коррупции, снобизме, эгоцентризме» и в чем-то там еще. В доказательство своей правоты «пострадавший» во всей красе демонстрировал свои «шедевры». В итоге, его откровения, вместо того чтобы породить орду сочувствующих единомышленников, разожгли практически у всех с ним пообщавшихся, а так же и у тех, кто пообщался с пообщавшимися, непреодолимую жажду доказать, что они не имеют с сим «творцом» ничего общего.

В четверг Яна была вынуждена вызвать Иру в самом начале своего занятия, которому грозил срыв от напора желающих срочно показать свои работы. С трудом утихомирив галдёж, Ира объявила:

- У вас две минуты, чтобы отправить то, что хотите показать, по электронке. Адрес должен быть в вашей почте. Время пошло.

Пока время шло, «пухленький мальчик» неприкрыто злорадствовал, ничуть не сомневаясь, что каждого из терзающих в данный момент Интернет ждет его участь.

Письма посыпались градом. Уже через минуту Ира почувствовала себя погребенной под ними и вызвала в качестве подкрепления Александра.

- Просто поражаюсь! — желчно воскликнул Александр. — Ведь все — взрослые люди! Ведь в рассылке русским языком было написано, что главная задача семинара — набор сотрудников. Каждому предлагалось выслать портфолио для предварительного знакомства. Больше половины вообще не прислали, а оставшиеся — что-то вроде шаблонных визиток. И вот те на! Проснулись!

- Ладно тебе зудеть! Класс-то какой, а! У меня аж дух захватывает!

- У меня тоже. Так что, это я от радости.

- Ах, ну да! Совсем запамятовала, что тебе свойственно неординарное выражение положительных эмоций.

Аз Фита Ижица. Художник: Мей Эрард (Индонезия). Абстрактное искусство

…неординарное выражение…
художник: Мей Эрард (Индонезия)

Периодически покидая друг друга, дабы провести занятие, Ира с Александром просидели, просматривая письма с работами, целый день, так как по истечению определенных Ирой двух минут письма продолжали приходить, а как только обе группы дизайнеров соединились на мастер-классе Михи, они вновь какое-то время сыпались градом. Град обрушился с новой силой на самостоятельном занятии, когда к дизайнерам присоединились программисты. Во время обеда выяснилось, что практически то же самое происходит и в производственно-коммерческом блоке. И практически с тем же успехом!

- Слушайте, по-моему, у нас почти укомплектован штат нескольких российских филиалов, которые вот-вот должны открыться! — радостно констатировал Генка, отмечая галочками избранных в списке, в котором, наряду с ФИО, указывался город проживания.

- Мы еще далеко не всех просмотрели, — заметила Ира, — а из тех, кого просмотрели и отобрали — все специалисты очень высокого уровня, то есть, те, о которых я говорила как о базовой группе.

- Так мы тут тоже со всеми еще не разобрались, — вставил Женечка.

- Слушайте, может быть, все же взять на работу этого «пухленького мальчика»? — усмехнулась Ира.

- Ага! В отдел кадров! — «уточнил» Александр.

Стараниями волонтера отдела кадров рабочий день окончился только в начале первого ночи, а следующий начался в семь утра. Стас наплевал на создание у рядовых сотрудников иллюзии «нормального хода вещей» и не стал гонять туда-сюда машину.

- Можно подумать, тебя кто-нибудь, корме охранника, увидел бы на твоей машине в полночь и на рассвете, — ответила Ира на его сетования, что не самое лучшее позволять себе такие вольности.

- Логично, однако, — усмехнулся Стас.

В пятницу к обеду стало ясно, что у них полностью укомплектован высокопрофессиональными специалистами штат двух российских филиалов и еще нескольких укомплектован частично, а кроме этого, значительно расширился штат базовой группы, то есть, фрилансеров. Тут же стал ребром вопрос, кто займется изготовлением приглашений на работу. Естественно, все шаблоны существовали еще со времен первого семинара, но в этот раз список значительно превысил оба предыдущих вместе взятых. Вообще, эту обязанность всегда выполнял Генка, притом так, что никто понятия не имел когда, где и как. Теперь же он сам поднял этот вопрос, честно признавшись, что просто не успеет.

- Что за проблема! Давайте, разделим на всех, — предложила Лу.

- А нам всем заняться нечем! — возмущенно воскликнула Ира с усмешкой. — Гена, если честно, у меня и в мыслях не было, что ты приглашения делаешь. В общем, отдай базу данных Роме. Рома, спустишься к Лене — того и гляди, ведь от скуки повесится! — пусть она тебе сделает в Word-е или в Excel-е списки по специализациям и распечатаешь.

- Чего он распечатает? — спросил сбитый с толку Генка.

- Да-а-а-а! — протянула Ира. — Представляю, как ты их делал! А я все понять не могу, что за проблема такая? Чего тут успевать? Ты что, каждого по отдельности в шаблон вставлял?

- Ну да… — продолжая не понимать, ответил Генка.

- Ясно. Короче, отдавай базу Роме. Я потом тебе объясню, как ты извращался.

После обеда Максим зазвал Иру к себе, показать кадры, которые умудрился выловить на семинаре.

- Супер! — заключила она, протягивая флэшку. — Когда ты успел?

- Ничего сверхъестественного, сестренка. Если честно, даже особо не напрягался. Так! Мимоходом! А вот если по поводу сверхъестественного… — Максим, не окончив фразу, вопросительно посмотрел на Иру.

- Ты имеешь в виду Яну и Рому? — уточнила она.

- Именно. Честно говоря, я морально подготовился к тому, что ты все же начнешь вставлять мне палки в колеса, своими попытками облегчить их участь. Однако… — Максим снова вопросительно замолчал.

- Я просто вспомнила себя. Стас поменял направление воспоминаний с того, как удавалось на некоторое время выходить из этого состояния, на то, как, в конце концов, удалось адаптироваться к нему. Лично мне удалось принять это состояние, как данность, когда я перестала подходить к его результатам с позиции «верю — не верю». Честно говоря, я этого не вспомнила осознанно. Я поняла это уже после того, как сделала то, что я сделала. Что я сделала? Перетащила их ощущения безоговорочной уверенности с естественных процессов на процессы сверхъестественные. Кстати, не только их ощущения, но и свои собственные, поскольку до того момента на сознательном уровне я все же заставляла себя лишь соглашаться. То есть, перестав рассматривать эти явления с точки зрения «верю — не верю», я лишь запретила себе это делать, но не более.

Теперь же все это для меня действительно само собой разумеющееся, как дышать, моргать, ходить… И даже более того. Действительно СВЕРХЪестественное, то есть, гораздо более естественное. Кстати! — усмехнулась Ира. — А ведь я вспомнила вовсе не то, как адаптировалась к состоянию осознания сути! Сейчас только поняла… Это — ощущения из глубокого детства, когда приходилось адаптироваться к ограничениям человеческого тела и условностям человеческой жизни. Между прочим, то было гораздо сложнее! То была именно адаптация. Адаптация, приспосабливание к чему-то ужасно чуждому. Сейчас это как избавление от пут.

Аз Фита Ижица. Художник: Айдан Угур Унал (Турция). Абстрактное искусство

СВЕРХЪестественное
художник: Айдан Угур Унал (Турция)

- Стандрейч упомянул, что ты чуть было полностью от них не избавилась.

- Наябедничал, значить?

- Нет. Я сам у него спросил, не в курсе ли он, что произошло, когда увидел вас троих на обеде в среду. Его очень удивило, что Евминч ничего не почувствовал, хотя согласно твоей с ним связи, он обязан был почувствовать, что с тобой что-то неладное. То, что действительно ничего не почувствовал, я сам свидетель, поскольку как раз с ним общался, когда сие стряслось.

- Если честно, я так и не знаю, что стряслось в рамках общедоступной реальности. Мне Стас так ничего и не рассказал.

- В рамках общедоступной реальности, Стандрейчу понадобилось кое-что уточнить у Александра, и он, вместо того чтобы воспользоваться телефоном, поднялся к вам на четвертый этаж и, проходя мимо курилки, машинально туда заглянул. Хотя у него нет привычки заглядывать в закрытые помещения без стука, в этот раз он именно без стука распахнул дверь. Распахнул именно в тот момент, когда всё, что он мог сделать, это поймать тебя, зафиксировав в положении стоя, и выпроводить Яну с Ромой, пока они не поняли, что ты — без сознания. Дальше, он отнес тебя к себе домой и привел в чувства.

- Я слышала, как он выпроваживал Яну с Ромой и затем спросил меня, соображаю ли я, что делаю. По моим собственным ощущениям фраза, обращенная к Яне и Роме, и вопрос мне прозвучали подряд, и я очень удивилась, когда поняла, что открываю глаза, и еще больше — когда перед ними оказалась спальня в поющем доме.

- В состояниях, которые называют без сознания, довольно часто исчезает ощущение времени, а потому это-то как раз вполне естественно. Я не раз это испытывал, когда терял сознание в какой-нибудь очередной передряге, и когда мне штопали что-то очередное под наркозом. Учитывая, чем я на самом деле по ходу занимался, возникали очень интересные раздвоения восприятия. То есть, с одной стороны четкое ощущение, что только все исчезло, как тут же по щекам бьют, предлагая проснуться, и очень удивляешься, обнаружив, что эти два момента отделены значительным промежутком времени. А с другой стороны — несколько гигабайт информации о том, что происходило в этот период. Притом, весь этот объем информации ну никак не вмещается в земной промежуток времени, который мое тело провело в состоянии без сознания. То есть, бывало, что будто несколько лет прошло, а не минут или часов.

Аз Фита Ижица. Художник: Ханс Дегнер (Дания). Абстрактное искусство

без сознания
художник: Ханс Дегнер (Дания)

- Чего-чего, а раздвоения восприятия у меня, в данном случае нет, хотя я очень хорошо представляю себе, что это такое. Правда, на совершенно других примерах.

- Вполне возможно, что действительно нет, но так же вполне возможно, что тебе это пока только кажется. У меня это тоже не всегда всплывало сразу, — Максим выдержал небольшую паузу. — Короче, сестренка, выражаю тебе искреннюю признательность, за самоотверженное участие в судьбе моих близких.

- Я так понимаю, теперь на очереди Лидия Гавриловна и Гаянэ с Димой?

- Лидию Гавриловну я трогать не буду. Человеческий возраст — дело тонкое. Она и без осознания сути, так все осознает, что периодами аж не по себе становится.

- А что с Гаянэ и с Димой? Ты их хотя бы видел уже?

- Еще нет.

- Как мне кажется, ты и не стремишься.

- Тебе не кажется. Действительно не стремлюсь. Там есть кое-какие сложности, к которым я пока не готов.

- Это о них тебе намекал Ихан в первый же день?

- О них… — вздохнув, подтвердил Максим. — Я тебе говорил, что Ихан для меня — самый-самый близкий друг. Так вот, одна из личностей той пары стоит для меня на втором месте. И именно эту личность угораздило слишком проникнуться твоими идеями, к которым лично я отношусь более чем прохладно. Я не говорю, что эти идеи несостоятельны, и не собираюсь убеждать тебя от них отказаться, но…

Их разговор ненадолго прервался телефонным звонком.

- Бывшая жена, — пояснил Максим, отключив мобильник по окончанию разговора.

- Ты был женат? — спросила Ира.

- Чего это тебя так удивляет?

- Я просто смотрю сейчас на тебя не с человеческой точки зрения. А если с человеческой, то я уже давно собиралась поинтересоваться твоим семейным положением, учитывая, что к твоему возрасту, оно, как правило, у людей уже есть.

- Понятно, — усмехнулся Максим. — Да. Я был женат. В течение почти десяти лет.

- И дети есть?

- Свои, может, где-то и есть. Я не в курсе. А у жены — сын. Чудесный парнишка. Сейчас уже взрослый. Она — старше меня на восемь лет.

- А почему расстались?

- Как обычно! Мир не без добрых людей! Рассказали, чем я в командировках занимался. Простить не смогла.

- Но, как вижу, отношения поддерживаете?

- Звонит иногда, когда у нее проблемы с компом возникают. Сама сейчас разговор слышала.

- А идеи вновь воссоединиться не возникало?

- У нее, может и возникает периодически, но она — человек слишком принципиальный. Помирать будет, но никаких компромиссов. А у меня… В свое время женился согласно человеческой традиции. Пока жили, все вроде устраивало. Но… Мне что так, что эдак — без разницы.

- То есть, ты ее не любил?

- Ну как, не любил… Все родственники с ума сходили, когда я в двадцать два года тридцатилетнюю женщину с ребенком в дом привел. Точнее, квартиру снял, чтобы с нею жить, поскольку ее родственники тоже на дыбы встали. Всё, что положено любовью, всё испытал. Но как у всех нормальных людей, всё это прошло в положенное время. Единственное, привычки, как у всех, у меня не выработалось, а потому, расставание пережил очень легко. Собственно, и не переживал вовсе. Она, говорят, с ума сходила. Я поэтому даже вернуться несколько раз пытался, но, как я уже говорил, ее принципиальность — вещь непоколебимая и непробиваемая. Что я могу сделать? Ее сложности!

- Так! Что-то мы с тобой заболтались. Пошла я трудиться, а то уже лекцию скоро читать. К тому же, мастер-класс Ихана с Тамарой я ни за что не пропущу!

- Я тоже, — усмехнулся Максим с предвкушением. — Творческих свершений! — пожелал он на прощанье.

Когда Ира вышла в коридор, выяснилось, что заболтались не только они с Максимом. У Лены за стойкой шла оживленная беседа на тему автоматизации процессов печати всевозможных документов с переменными данными.

- Рома, стесняюсь спросить, а нельзя ли провести ликбез в какое-нибудь более спокойное время? — поинтересовалась Ира, чем очень смутила Лену и вогнала в краску Рому.

- Ирина Борисовна! Я уже давно на печать все отправил. Принтер — он зверь умный. И без моего присутствия все сам сделает. Тем более, все на месте, если вдруг на него затмение какое найдет. А у Лены… — и Рома пустился во всех красках описывать, сколько у Лены подобной работы и сколько ей приходится убивать сил и времени, и описывал он это так, что…

Доброта и отзывчивость Ромы никогда не вызывали у Иры сомнений, но сейчас у нее появилось ощущение, что для их яркого проявления есть гораздо более веские причины, чем естественное для любого нормального человека стремление помочь ближнему.

Аз Фита Ижица. Художник: Дэррил Ф. Джонс Джонс (США). Абстрактное искусство

гораздо более веские причины
художник: Дэррил Ф. Джонс Джонс (США)

- Убедил! — прервала Ира пылкую речь Ромы, едва разобравшись со смыслом своего ощущения, и поспешила избавить от своего присутствия участников процесса повышения квалификации.

- - -

Тамару не просто не смутил забитый до отказа актовый зал — она первой взяла слово.

- Добрый вечер, уважаемые коллеги! В течение пяти дней семинара, вы все не раз имели счастье видеть меня, а потому прекрасно знаете, как я выгляжу. Принято считать, что у меня нет комплексов по поводу собственной внешности. На самом деле, конечно же, они есть. Просто выражаю я их, не забившись подальше от глаз людских, а наоборот, активно перед ними маяча.

Я даже профессию себе выбрала такую, которая связана с очень насыщенным общением. Я — менеджер. Представляете себе, как я общаюсь с потенциальным клиентом по телефону, а затем к нему в кабинет вваливается вот такая вот каракатица! Как правило, это — шок. На каждом лице написано, что его обладатель был готов увидеть все, что угодно, но только не такое.

Я научилась использовать это как преимущество. Однако, как любой представительнице пола, который называют прекрасным, мне, естественно, всегда хотелось соответствовать этому эпитету. Со мной работали ведущие специалисты. Единственное, на что я так и не отважилась — это пластическая операция. Все остальное я на себе испробовала.

Кое-кто умудрялся сделать из моей внешности нечто удобоваримое, но… на поддержание приложенных усилий уходит слишком много времени, которого всем нам постоянно катастрофически не хватает на более интересные занятия, чем убитые часы в кабинете визажиста. В общем, уже достаточно давно я махнула на все рукой, полностью приняв себя такой, какая я есть.

И вот на этом семинаре Ихан Вайдович предложил мне выступить в качестве модели для его показательного мастер-класса. Я согласилась только потому, что мне до жути любопытно, неужели он действительно сможет что-то кардинально изменить в моей внешности. Если честно, я все же сомневаюсь, что ему удастся сделать из меня красавицу.

- Тамара, Ваши сомнения более чем обоснованы, — взял слово Ихан. — Я действительно бессилен сделать из Вас красавицу. Однако, что такое красота? Красота — это соответствие определенным стандартам.

Аз Фита Ижица. Водяные лилии. Фотограф: Элеонора Терновская

соответствие стандартам
фотограф: Элеонора Терновская

На самом деле, все признанные красавицы, плюс-минус, на одно лицо. Именно это и пытались сделать все специалисты, к которым Вы обращались. То есть, они пытались подогнать Вашу внешность под эти стандарты. Но Ваша внешность настолько нестандартна, что это действительно пустая трата времени и сил. Именно этого я и не буду делать. По сути, я сделаю с Вашей внешностью то, что Вы уже с ней сделали на психологическом уровне. Вы из недостатка превратили ее в достоинство. Я же на физическом уровне не буду пытаться скрыть недостатки Вашей внешности, а превращу их в достоинства. Прошу! — Ихан усадил ее в кресло.

Сначала он досконально описал каждую из деталей ее лица с точки зрения несоответствия стандартам и высказал предположения, как с этим пытались бороться. Затем он столь же скрупулезно рассказал об особенностях ее волос и высказал предположения, как именно стричь и укладывать их пытались, дабы скрасить то, что не удалось победить с помощью тонн грима. Тамара подтвердила все его догадки.

В процессе работы Ихан объяснял каждое свое действие — и с точки зрения «зачем», и с точки зрения «как» — настолько подробно и захватывающе, что Ира не сомневалась — у каждого, из присутствующих в зале, появилось желание переквалифицироваться в стилисты.

Кресло, в котором сидела Тамара, стояло в самой глубине сцены. Кроме того, свет падал так, что превращал и Тамару, и Ихана в ни о чем не говорящие силуэты. Мало того, со всех сторон стояли стойки с фонарями и видеокамерами. То есть, рассмотреть «в живую», что он с ней делает, было нереально. Зато все его манипуляции крупным планом транслировались на дисплей, но так, что ни разу в кадр не попала вся голова Тамары целиком.

С волосом он занимался достаточно продолжительное время, сделав Тамаре довольно короткую стрижку, притом практически полностью убрав волос по бокам.

- Ни один парикмахер с ней бы такого не сделал, — с легким беспокойством прокомментировала Алла, которая не вела ни одного занятия семинара, но на мастер-классе Ихана выразила желание присутствовать, сожалея, что нельзя было взять с собой Алину, Оксану и Лидию Гавриловну.

Ира, Лу и Яна полностью разделяли ее мнение, поскольку из-за такой стрижки и без того вытянутая голова Тамары по логике должна была производить впечатление еще более вытянутой. Мало того, оказалось, что у Тамары очень и даже слишком длинная шея, которую теперь не прикрывал волос, что, скорее всего, должно было еще больше усилить эффект.

Несколько меньше, но все же тоже достаточно протяженный период времени Ихану потребовалось на придание формы широким густым сросшимся бровям. А вот с помощью косметики он добавил лишь несколько штрихов буквально за считанные секунды.

- Тамара, я научу Вас это делать. Так что у Вас это будет занимать не больше времени, чем у меня, — сказал он ей и обратился к залу. — Что ж, портрет готов.

Тут же на дисплее появилась голова Тамары целиком. Сначала в полупрофиль, затем ракурс стал меняться, показывая работу Ихана со всех сторон.

Как только на дисплее появилась голова Тамары целиком, зал сделал дружный громкий вздох и замер. В первый момент странность облика просто выбивала из колеи. В следующий момент охватывало непонимание: Что это? Красота или уродство? Далее приходило осознание, что, чем бы это ни было, от этого невозможно оторвать глаз.

- Тамара, переоденьтесь, — нарушил гробовую тишину Ихан. — А вам, — с улыбкой обратился Ихан к залу, — настоятельно рекомендую возобновить дыхательную деятельность. Итак, пока Тамара переодевается, займемся анализом ее фигуры.

На дисплее появилась прежняя Тамара в купальнике. Описав все проблемы ее фигуры, Ихан сказал:

- Времени было немного, а потому я подготовил для Тамары только два комплекта одежды, представляющих два основных стиля: деловой — так как это для нее самое актуальное — и, как я его называю, джинсовый стиль выходного дня.

Пока Тамара демонстрировала по очереди оба комплекта, срывая бурные овации зала, охваченного эйфорией, дисплей показывал под объяснения Ихана, какие изменения он внес в купленные в самом обычном магазине вещи. В заключении он сказал:

- Каждый, из занимавшихся у меня в группе стилистов, кто завтра будет удостоен приглашения на работу в «Стиль-Код» и примет это предложение, получит диск с записью этого занятия в подарок. Все остальные имеют возможность купить его, оставив соответствующую заявку или выслав ее на e-mail «Стиль-Кода».

С момента как Ихан приступил к работе над ней, Тамара не произнесла ни слова, а ее лицо не выдавало никаких эмоций. После того как в зале остались только представители «Стиль-Кода», она продолжала молчать.

- Тамара, Вы еще никак не выразили собственное мнение, — первой заговорила с ней Ира.

- Она еще себя не видела, — ответил Ихан вместо Тамары. — Это было мое условие.

Ира вспомнила, что зеркало на сцене действительно отсутствовало, а когда на дисплее появилась ее голова целиком, сама Тамара сидела к дисплею спиной. Кроме того, когда началась демонстрация одежды, каждый раз, спросив ее о готовности, Ихан уходил за сцену — как теперь догадалась Ира — для того чтобы что-то подправить, так как переодеваться Тамаре приходилось «вслепую».

- Ихан! Ты — изверг! — воскликнула Лу.

- Отнюдь. Я хотел, чтобы Тамара сначала узнала, как на нее реагируют окружающие, прежде чем самой себя увидеть. Как Вам реакция? — спросил он ее.

- Если честно, я боюсь смотреть на себя. После того, что вы делали со мной… То есть… Я не представляю, что это может быть красиво.

- Я уже говорил, Тамара, что это и не будет красиво, если равняться на общепринятые эталоны красоты, но…

- Это изумляет. Это ошеломляет. Это очаровывает. Это завораживает, — вместо Ихана закончил фразу Женечка.

- Спасибо, — в один голос поблагодарили Тамара и Ихан, рассмеявшись, что каждый принял искренние восторги на свой счет.

- Идемте, Тамара. Не бойтесь, — мягко, но непреклонно сказал Ихан и повел ее к зеркалу, стоявшему в противоположной кулисе.

Тамара несколько минут молча смотрела на себя.

- Ихан Вайдович, Вы — волшебник. Я, которая зеркалом пользовалась только в случае крайней необходимости, чтобы настроение себе лишний раз не портить, сейчас наслаждаюсь тем, что вижу в нем, как произведением искусства. Да, искусства авангардных направлений — скажем так — но, тем не менее, истинного искусства. Я только сейчас поняла реакцию зрителей. Ведь я видела их лица. Я догадываюсь, это, скорее всего, не совсем уместно, а может и совсем не уместно, но… Сколько я Вам должна… Ихан Вайдович, поймите правильно, я просто не могу Вас не отблагодарить!

Аз Фита Ижица. Художник: Мюриэль Массин (Франция). Абстрактное искусство

не могу не отблагодарить
художник: Мюриэль Массин (Франция)

- Тамара. Вы только что это сделали. Поверьте, большей благодарности нет и быть не может.

- Но… — она замолчала под светом его улыбки и сиянием глаз, которое усиливалось тоненькими линзами слегка выступивших слез.

- Стас, как бы это все отметить? — предложил Генка.

- Сейчас организуем, — заверил Стас, доставая мобильник.

- Ирина Борисовна, — подошел к ней Александр, таща за руку Влада. — Мне и Владиславу Валерьевичу уже вовсю пора. Так что, просим прощенья, но вынуждены откланяться.

- Да я… — начал было возражать Влад.

- Рот закрой! — вполголоса сквозь зубы рыкнул на него Александр. — Если что, у тебя дома жена беременная и ребенок маленький. Так что, идем.

- Саша, а меня возьмете? — спросила Яна.

- Естественно! — ответил Александр.

Миха с Аллой тоже ушли. Правда Алла предлагала Михе остаться. Настойчиво предлагала, но он все же отправился вместе с ней.

К моменту как компания сократилась на пять человек, Стас завершил мобильные переговоры и скомандовал:

- Тамара, Ихан, Рома, Гена — вы едете со мной. Остальные… — он глянул на Женечку.

- Я понял, — тут же отозвался тот. — Рассаживайтесь! — предложил он Ире, Лу и Максиму, как только они остались вчетвером. — Стас наберет, как они доедут.

- Слушайте, знаете, что еще поразило? — начала Ира разговор для коротания времени. — Насколько великолепная видеосъемка! И прямая трансляция, когда Ихан работал. И все заготовки. Настолько все органично! Я имею в виду, что тебе показывают именно то, что ты хочешь видеть в данный момент. У меня вообще исчезло ощущение, что это — сделано. Будто само родилось.

- Ну, наконец-то, и меня похвалили!

- Максим! Это — ты?! — опешила Ира.

- А кто же еще? Я, конечно!

- Слушай! Великолепная операторская работа! Операторская работа, на которой глаз отдыхает, а не напрягается.

- Спасибо, сестренка, я старался!

- А куда мы сейчас? — поинтересовалась Лу.

- В один из кабаков Стаса, — удовлетворил Женечка ее любопытство.

- У него их что тут, несколько?

- Да тут пол области его. Если не три четверти.

- А мне Гена как-то рассказывал, с каким трудом С… Радный свою мебельную фабрику втихаря у жены выкупил, — усмехнулась Ира.

- Палладина, когда он тебе это рассказывал, ты была в том состоянии, когда тебе полагалось знать только официальные версии.

- Согласно официальной версии, ты тогда с Радным вообще не общался.

- А вот это — фактическая версия. Правда, тоже с изъяном. Мы, оказывается, уже тогда деловыми партнерами были, правда, ни он, ни я об этом даже не догадывались, так как общение шло посредством директоров. Если честно, не так давно выяснили.

Как только Стас позвонил, Ира, Женечка, Лу и Максим тут же вышли во двор, через дверь на проржавевшем замке оказались на одной из городских улиц, перешли через дорогу и вскоре переступили порог грандиозного зала фешенебельного ресторана, поражающего воображение своей роскошью и изысканностью.

По всей видимости, группа, ехавшая на машине, оказалась здесь лишь на несколько мгновений раньше, так как Ира, Женечка, Лу и Максим без малого врезались в застывших в нескольких шагах от двери Тамару, Ихана и Рому, сраженных наповал помпезностью заведения.

- Это сколько же сюда вбухано? — затаив дыхание задала Тамара риторический вопрос, усаживаясь за стол.

Аз Фита Ижица. Художник: Арлетт Ганьон (Канада). Абстрактное искусство

Это сколько же сюда вбухано?
художник: Арлетт Ганьон (Канада)

Хотя вопрос и прозвучал в качестве риторического, Стас ответил:

- Немало. Но все расходы окупились в считанные месяцы, и данное предприятие уже давно приносит мне стабильный и весьма приличный доход.

- Ну прямо филиал рая, — усмехнулась Тамара, еще раз окидывая зал взглядом.

В ответ на сию ремарку Стас промолчал, но улыбнулся со странным оттенком.

Генка, как всегда, взял на себя обязанности распорядителя торжества, придав ему черты теплого семейного вечера с сердечными поздравлениями, задушевными воспоминаниями, легкими добрыми шутками и редкими танцами. Правда, танцы редкими показались лишь мужской части компании, поскольку она ровно в два раза превышала женскую.

- Если так пойдет дальше, мы уйдем отсюда голодными, — вполголоса заметила Лу Ире и Тамаре, как только начался долгожданный перерыв у музыкантов.

- Да, кстати, — уловил ее реплику Генка, — дайте девчонкам поесть нормально!

- Пример покажи! — предложил ему язвительным тоном Женечка. — Только ты один из всех уже успел с каждой по два раза потанцевать. Я считал!

- Женич, бухгалтерия по тебе определенно навзрыд стенает!

- Если вы не прекратите обмен любезностями, мы останемся голодными по другой причине, — предупредила Ира, с трудом вырвавшись из дружного дамского хихиканья.

Как только музыканты вновь заняли свои места, Генка тут же пригласил на танец Тамару.

- Ни стыда, ни совести! — в стиле нудного блюстителя нравов воскликнул Женечка. — По третьему кругу пошел, а!

Лу ему что-то сказала в ответ, но Ира не уловила. Пользуясь тем, что Генкино воззвание к мужской совести все же возымело силу, Ира, наслаждаясь свободой от танцевальной повинности, наблюдала за Иханом. Он пристально смотрел на Тамару. Смотрел взглядом мастера, придирчиво продолжающего изучать свое уже готовое творение. Но все же в его взгляде было не только это. Однако «не только это» тут же спряталось, как только Генка вернул Тамару за стол. Дальше, танцуя то с Генкой, то с Максимом, то с Ромой, то с Женечкой, Ира продолжала наблюдать за Иханом. Он, как и Стас, в танцах участия практически не принимал, лишь раз, еще в самом начале, пригласив Иру, а затем — во втором заходе — Лу. За счет повышенной танцевальной активности Генки, Женечки, Максима и Ромы это не особо бросалось в глаза. В первую очередь, Тамаре, потому что, в отличие от Иры и Лу, ей, пожалуй, ни разу не удалось провести медленную музыкальную композицию за столом.

Где-то примерно в середине третьего мужественного рывка музыкантов, когда Рома ушел танцевать с Лу, а Женечка с Тамарой, Ира очень доходчиво взглядом дала понять Максиму и Генке, чтобы они ее не трогали, и окликнула внимательно следящего за каждым движением Тамары Ихана:

- Ихан, можно тебя пригласить?

- Разумеется, Ирина Борисовна.

Он подошел к ней, подал руку и, приобняв за талию, увлек в гущу танцующих пар.

- Ихан, по-моему, тебе Тамара нравится.

- Очень.

- И-и-и?

- Ирина Борисовна, Вы же прекрасно понимаете, что после того, что я с ней сделал, я для нее царь и бог. Она слишком благодарна мне. Кроме того, она никогда не была избалована мужским вниманием. Если ей его и оказывали, то лишь как нужному человеку, ради решения каких-либо вопросов. Видите ли, мужчины никогда не делают карьеру, широко раздвинув ноги, только лишь потому, что им в этом процессе ноги раздвигать не требуется.

Понимаете, если я сейчас так или иначе продемонстрирую ей свои чувства, она, не задумываясь, пойдет со мной, только лишь потому, что я — первый, кто сделал это, а ей это требуется уже очень давно, и она этого никогда не получала. Она даже не знает, как это.

Я не хочу так.

Пусть почувствует свою женскую силу. Пусть узнает, что это такое, когда ею восхищаются, когда в нее влюбляются. Пусть вкусит этого в изобилии. Я понимаю, что когда это все случится, вполне возможно, что я не буду ей интересен так же, как сегодня. Но если я для нее останусь столь же интересен…

В общем, я хочу вот так.

- Полагаю, ты сейчас чувствуешь себя Пигмалионом?

- Нет. Пигмалион сначала сотворил, а уже потом полюбил. Я же покорен Тамарой с того самого дня, когда Геннадий Васильевич знакомил Вас, Сашу и меня с ней. Пожалуй, именно поэтому у меня и получилось действительно произведение искусства. И именно поэтому я не хочу пользоваться тем преимуществом, которое я имею сегодня. Это — слишком не то преимущество.

Аз Фита Ижица. Художник: Петер Воко (Нидерланды). Абстрактное искусство

слишком не то преимущество
художник: Петер Воко (Нидерланды)

- Извини, что я так глубоко полезла тебе в душу.

- Напротив, это Вы меня извините, что принялся ее Вам изливать.

- Извинения не принимаются, Ихан. По той причине, что я уже давно у тебя в долгу.

- - -

- Стас, а кто у нас Тамара?

- Еще один нестандартный стандарт. Суперактивное вещество и самое-самое начало второго уровня. Я бы даже сказал, на переходе с первого уровня на второй. Какого происхождения, сказать не могу — это у Лу или у Жени спросить придется. Но, по большому счету, это не так и важно. Потрясающий человечек!

- Не то слово потрясающий! Когда я с ней в первый раз общалась…

- Можешь не рассказывать. Она у меня каждый день на занятиях сидит. И вообще, давай-ка спи. Завтра еще один насыщенный день.

- Да вроде уже, можно сказать, выстояли.

- Напоминаю, завтра — четырнадцатое октября, и я собираюсь выполнить свое обещание объяснить тебе, почему мой дом поет, а это займет часа полтора-два, а может, и больше. Ты договорилась с Лу, чтобы она вместо тебя провела послеобеденное занятие?

- Да.

- - -

Едва закончился последний утренний мастер-класс семинара, в кабинет заглянул Стас.

- Ирина Борисовна, можно Вас?

- Да. Конечно. Я сейчас.

Ира быстро собралась и вышла.

- Идем, — коротко сказал Стас, взял ее за руку и увлек за собой.

Они покинули здание через черный ход и тут же скользнули в проход, оказавшись в поющем доме. Однако там они надолго не задержались — Стас лишь сменил пиджачно-галстучный стиль на джинсово-рубашечный.

- Идем, — снова сказал он, и вывел Иру через проход из сочинского дня в вечер незнакомой улочки, а заодно, скорее всего, из осени в весну. Деревьев, да и травы тоже, на этой улочке не было, а потому точно определить время года не получалось, но воздух определенно больше напоминал весенний. — Сюда, — Стас указал на лестницу, ведущую в подвал многоэтажного дома.

За очень массивной дверью располагалось заведение, которое, наверное, следовало бы назвать рестораном. Однако для ресторана вытянутое весьма обширное помещение выглядело слишком убого. Отделка обеих длинных стен и столбов (колоннами назвать сие язык не поворачивался) более всего напоминала голую штукатурку, но все же, это, видимо, была побелка местами посеревшая, местами покоричневевшая от времени и табачного дыма. Вдоль одной из коротких стен тянулась барная стойка. Вторая короткая стена была задрапирована слегка выцветшим и вылинявшим тёмно-бордовым плюшем. Несмотря на просторность помещения, создавалось ощущение тесноты, потому что столы, занимавшие всю его площадь, стояли очень близко друг к другу. Правда, ровно посередине зала между ними от барной стойки до задрапированной стены пролегал довольно широкий проход. Заведение примерно наполовину было заполнено людьми, которые говорили на английском, и большинство из которых были чернокожими. Стас усадил Иру за столик, стоявший несколько особняком ближе всех к барной стойке, и подозвал официантку:

- Please, roast beef, fried potatoes and grapefruit juice for the lady. Then a cup of coffee, maybe two, or three, or even more if she asks. I don’t know whether she speaks English, but coffee sounds the same in all languages. And when I'm back, roast beef, fried potatoes and grapefruit juice for me and two more cups of coffee.

На основе отдельных знакомых слов, Ира сделала вывод, что Стас заказал что-то вроде жареного мяса с картошкой, грейпфрутовый сок и кофе, и еще, что он должен откуда-то вернуться. Гораздо более понятным, чем английский язык, был взгляд официантки, который красноречиво свидетельствовал о том, что она великолепно знает Стаса, и мало того, относится к нему прямо-таки с раболепным благоговением.

- And watch that nobody disturbs her, — добавил Стас.

На столик тут же была поставлена пластиковая табличка с какой-то надписью. Стас так и не сел. К нему то и дело подходил кто-то, разговаривал с ним. В зале появлялись все новые и новые люди, будто собираясь к определенному времени на какое-то мероприятие.

Вскоре официантка принесла подтверждение Ириных познаний в английском, то есть, жареное мясо и картошку — тоже жареную, а так же кувшин грейпфрутового сока. Но тарелка была одна, правда таких размеров, что ее более уместно было бы назвать блюдом. Поскольку на ней лежало два больших куска мяса и целая гора картошки, Ира сначала подумала, что это, наверное, порция на двоих, однако нож с вилкой оказались в одном экземпляре и стакан для сока — тоже. Ира подняла вопросительный взгляд на Стаса.

- Я тебя ненадолго покину, а затем присоединюсь, — очень «понятно» «объяснил» он и добавил. — Не бойся.

- Ты снимешь боль и уберешь след?

Стас усмехнулся.

- Эксклюзив повтору не подлежит. Расслабься. Сегодня больно не будет. Ешь.

Сказав все это, Стас исчез, затерявшись в толпе, хотя это представлялось нереальным, потому что он почти на голову возвышался над большинством тех, кто еще стоял, притом что многие уже сидели за столиками. Ире показалось, что людей собралось столько, что вряд ли хватит на всех стульев. Действительно, служащие приносили дополнительные из подсобных помещений и расставляли их вокруг столов настолько плотно, насколько возможно. Однако столик, за которым сидела Ира, все обходили стороной, едва кинув взгляд на табличку. Ира чуть-чуть развернула ее к себе. На табличке было написано «Mr. Rardny».

Оценив свое непонятное положение, Ира пришла к выводу, что лучшее, что она может сейчас сделать, это начать поедание картошки с мясом, к чему и приступила, тут же обнаружив, какая она, оказывается, голодная.

Вдруг люди начали аплодировать. Ира инстинктивно подняла глаза. То, что она посчитала драпировкой стены в противоположном конце зала, оказалось занавесом, который разъезжался в стороны, открывая небольшую сцену с замученным кабинетным роялем, столь же потрепанным контрабасом и ударной установкой им под стать. Под усилившиеся аплодисменты на сцену вышли четыре человека. Три негра, один из которых с саксофоном, и… Стас…

Это был первый шок. Второй шок — когда он сел за рояль. И третий — когда зазвучал джаз.

Ира сидела, уставившись на Стаса и пытаясь сообразить: «как?», «когда?», «где?». Потому что играл он так, будто дни напролет проводил не в офисе, а за инструментом. Однако очень скоро Ира оставила свои попытки, потому что это был настоящий джаз, настоящий джем-сейшн. Без концертного лоска и отрепетированных заготовок. На отрыв! В томлении до боли, в эйфории отчаянного вожделения неразрешенных диссонансов. В нирване рваных ритмов. В экстазе разрушающего все барьеры и пределы только что родившегося нагромождения аккордов и пассажей, которое никогда не повторится, которое невозможно повторить, потому что это — СЕЙЧАС. СЕЙЧАС, которое никогда не заканчивается, которое вечно, которое вне времени, которое СЕЙЧАС! Стремительно несущееся в никуда, в никогда, в ничто, трансформирующееся и преображающееся СЕЙЧАС…

Аз Фита Ижица. Художник: Хананта Нур (Индонезия). Абстрактное искусство

Нирвана рваных ритмов
художник: Хананта Нур (Индонезия)

- - -

В тишине приглушенного гула голосов значительно поредевшей публики Ира увидела возвращающегося к столику Стаса. Он еще не успел подойти, как напротив его стула появилась больше похожая на блюдо тарелка с мясом и картошкой и еще один кувшин с грейпфрутовым соком.

- Так и знал, что обедать будем вместе, — усмехнулся Стас, глянув на лишь слегка сократившееся количество пищи в Ириной тарелке. — Please, reheat this, — сказал он официантке.

Ирина остывшая тарелка тут же исчезла со стола и будто уже в следующее мгновение появилась вновь горячей — Ира потеряла ощущение времени. Она молча смотрела на Стаса, не в силах сказать ни слова. Собственно, и не пыталась даже.

- Так вот, — прервал молчание Стас, как только Ирина тарелка вернулась на место, — мой дом поет, потому что музыка — это мой способ общения со всем в этом Мире, что не является людьми, то есть, с животными, с растениями и с тем, что принято считать неживым. Безусловно, на самом деле, дом поет не поэтому. Просто, так получилось, что мы с ним оказались в некотором смысле единомышленниками.

Когда я первый раз туда приехал, я, как всегда, попытался пообщаться с ним таким образом — я всегда пытаюсь наладить контакт с помощью музыки со всем, с чем только можно. Как правило, все предметы и явления, которые принято считать неживыми, но которые оказываются личностями, а не безличными силами, так или иначе, тем или иным способом, отвечают на обращение с помощью музыки. Собственно, именно так я и выясняю, является данный «неживой» объект или явление личностью или безличной силой.

В общем, когда я впервые встретился с поющим домом, он не просто ответил сразу и с готовностью, а прямо-таки с таким бурным энтузиазмом, будто именно этого ему не хватало для полного счастья. Впрочем, практически каждому хочется быть понятым, или, как минимум, выслушанным.

- Стас, а как ты общаешься с помощью музыки?

- Сочетания звуковых волн определенных частот в определенном темпе и ритме — это лишь воплощение музыки. Когда ты ощущаешь музыку внутри себя, ты ведь, на самом деле, ничего не слышишь, но все же, в этот момент музыка существует. Существует в тебе не в виде звуковых волн. Это, конечно же, тоже явление из области волн и колебаний — как абсолютно любое явление — но совершенно другого порядка.

Аз Фита Ижица. Музыка. Фотограф: Элеонора Терновская

Музыка
фотограф: Элеонора Терновская

Кстати, ощущение музыки внутри себя — это не мысленное напевание. Это именно ощущение так, как ты слушаешь музыку извне. Разница лишь в том, что существует она внутри тебя, и говорить о ее звучании, это то же самое, как говорить о видение относительно движений мира. Просто, наш мозг способен перекодировать информацию лишь в визуальные, слуховые, обонятельные, осязательные и вкусовые символы, и делает это по аналогии с воплощением явлений.

Если же таковой аналогии не существует, информация, чаще всего, перекодируется в визуальные. Самое удивительное, что даже у слепых с рождения. Мне было интересно, а потому я как-то рождался слепым. Притом, специально не открывая прямой канал. Я даже суть не осознавал в той жизни, дабы полностью понять.

Забавный опыт. Ты действительно как бы видишь, то есть, зрительные образы создаются мозгом, но когда тебе пытаются рассказать о том, что такое зрение, ты, почему-то, не ассоциируешь внутренние зрительные образы с этой функцией. Но я немного отвлекся.

Так вот, чтобы общаться со всевозможными объектами, субъектами и явлениями с помощью музыки, я, естественно, не таскаю за собой рояль и не занимаюсь вокалом. Я генерирую музыку внутри себя. Притом, в этом практически не участвует человеческая воля.

Это как управление ситуацией, когда ты с помощью человеческой воли придумываешь себе что-то — подчас даже особо не фиксируя вниманием на этой идее, как в подавляющем большинстве случаев делают обычные люди — а потом становишься как бы пассивным участником стечения обстоятельств.

То есть, в случае желания вступить в контакт с каким-либо объектом, субъектом или явлением с помощью музыки, человеческая воля участвует лишь в самом желании, никак не влияя на выбор композиции, которая наполнит изнутри. В одних случаях, это бывает какое-то известное произведение. В других — нечто, так сказать, авторское. А в каких-то — известное произведение, но в собственной интерпретации, которая может изменить его почти до неузнаваемости. Затем приходит музыкальный ответ. Самое интересное, что его ты тоже ощущаешь внутри себя, но при этом точно знаешь, что это — ответ.

Поющий дом умеет отвечать так, что ты практически слышишь музыку как бы извне. То есть, этот ответ настолько мощный, что способен создать иллюзию реального звучания. Это — очень точное выражение, поскольку, когда музыка существует внутри тебя — реально существует — она, тем не менее, не звучит. То есть, как я уже говорил, это — не звуковые волны. А вот поющий дом умеет создавать иллюзию звуковых волн. Само собой, это тоже не звуковые волны, но они ощущаются именно как звуковые волны. Впрочем, ты это прекрасно знаешь на собственном опыте.

- Но я не обращалась к нему подобным образом.

- Знаю. Дело в том, что в некотором смысле этот дом стал поющим действительно благодаря мне. Само собой, он был почитателем, ценителем, выдающимся исполнителем и автором музыки и до знакомства со мной. Но после нашего с ним общения он стал подобным образом обращаться к некоторым по собственной инициативе и, к тому же, воспринимать и понимать ответ, данный не только в музыкальной форме.

Ира ненадолго задумалась, а затем усмехнулась:

- Сейчас мне кажется, что я сразу должна была догадаться о том, что сегодня меня ждет — хотя бы примерно — когда ты только сообщил, что ты имеешь отношение к искусству и упомянул поющий дом. Но я так и не догадалась даже тогда, когда увидела тебя на сцене, а когда ты сел за рояль, я не могла поверить в то, что видела собственными глазами и слышала собственными ушами. Стас, как?

- Если честно, о моей связи с музыкой не знает никто. Даже Гена. Нет, он в курсе, что я несколько лет посещал музыкальную школу, а потом — по официальной версии — бросил.

Аз Фита Ижица. Художник: Сецуко Номото (Япония). Абстрактное искусство

…о моей связи с музыкой не знает никто
художник: Сецуко Номото (Япония)

На самом деле, не бросил. Отец как-то, вернувшись раньше времени, услышал в моем исполнении «вражеские» мотивы. В этот же день пианино исчезло из дома, и мне было настоятельно рекомендовано забыть дорогу в музыкальную школу. Вообще-то, в те времена уже не было запретов на определенные музыкальные стили, но в сознании отца осталось намертво выжженным: «Сегодня он играет джаз, а завтра Родину продаст». Так как, по его мнению, я уже вовсю ее продавал другими путями, он решил перекрыть мне хотя бы этот. Естественно у него ничего не вышло. Вот в этом вот заведении я, так сказать, тусуюсь лет с восьми, с девяти.

- Теперь я понимаю, почему к тебе здесь относятся с таким благоговением.

- Не поэтому. Просто, я — хозяин этого райского местечка.

- Ты его выкупил?

- Не совсем. Когда я был ребенком, этот ресторан принадлежал старому негру. Эдакому дяди Тому — его на самом деле звали Том. Он был ярым фанатом джаза и умопомрачительным музыкантом. Собственно, держал он это заведение не столько ради куска хлеба, сколько ради возможности проводить жизнь на сцене, импровизируя на публичных джем-сейшнах с такими же помешанными на музыке удивительными чудаками, как и он сам.

Аз Фита Ижица. Художник: Ашли Летон (Франция). Абстрактное искусство

Он был ярым фанатом джаза
художник: Ашли Летон (Франция)

Меня всегда удивляло, как он умудрялся держаться на плаву, так как здесь всегда были довольно низкие цены, а концерты никогда не были платными. Плюс, если, в конце концов, оказывалось, что кто-то не в состоянии оплатить еду и выпивку, ему прощали долг. Правда, нередко находились те, кто оставлял здесь гораздо больше денег, чем значилось в счете. Но…

Однажды я узнал, что на самом деле, дядя Том на плаву не держался никогда. Точнее, периодически выныривал, но потом вновь оказывался в долговой яме. Так получилось, что хозяин банка, в котором дядя Том периодически брал кредиты, был любителем джаза, а потому нередко отсрочивал ему выплаты и списывал недоимки по процентам.

Потом владелец банка сменился, и дяди Тому перекрыли кислород. На самом деле, речь шла не о такой уж грандиозной сумме. Просто, новый владелец банка, как-то раз заглянув в переполненный ресторан дяди Тома, подумал, что это — золотая жила, и решил прибрать его к рукам.

В общем, однажды я застал дядю Тома в просто никаком состоянии. Нет, он не был пьян. Он был в полной растерянности и потерянности. В настолько полной растерянности и потерянности, что стал рассказывать мне, с трудом понимающему английский мальчишке, о том, что с ним стряслось. О том, что у него отнимают смысл его жизни.

Тогда наш с Геной бизнес уже вовсю крутился, и когда я, наконец, понял суть бед дяди Тома, я отдал ему все свои сбережения на погашение долга. Само собой, у него вызвало вопросы, откуда у мальчишки такие деньги. Я ему что-то наплел, сам, честно говоря, толком не понимая, что. Просто вывалил весь свой словарный запас английского. Тем не менее, мне удалось его убедить воспользоваться моей помощью.

Через несколько лет, когда дядя Том умер, выяснилось, что он сделал на меня завещание, хотя он, по возможности, возвращал мне деньги, и вполне возможно, что вернул всю сумму и даже с процентами — я не считал. Я только делал вид, что брал их, затем оставляя все здесь, к тому же, с добавкой. Мне очень не хотелось, чтобы здесь что-то изменилось, а я прекрасно понимал, что если заберут у дяди Тома ресторан, этот филиал рая прекратит свое существование. Поэтому я поддерживаю здесь все точно так, как было в бытность дяди Тома, начиная от интерьера и заканчивая обычаями.

- Стас, а как ты вообще попал сюда?

- Через проход.

- Это я понимаю. Но как? Почему?

- Каждую минуту, свободную от отца, школы, бизнеса и Генки, я использовал для возобновления знакомства с Матушкой-Землей с помощью проходов. И вот однажды я из летнего дня попал в зимний вечер этой улочки. Здесь не особо холодные зимы, но все же, после летнего зноя средней полосы России, здесь оказалось довольно зябко. Я уже собирался нырнуть в какое-нибудь другое местечко, но тут кто-то открыл дверь этого ресторанчика и на улицу хлынул поток джаза. Я пошел на звуки и забрел сюда. Как только отзвучали последние аккорды исполняемой композиции, дядя Том со сцены увидел меня, стоящего посреди зала.

Аз Фита Ижица. Художник: Мюриэль Массин (Франция). Абстрактное искусство

Поток джаза
художник: Мюриэль Массин (Франция)

Сюда и сейчас заходит не так много белых, а тогда их здесь бывало еще меньше, а потому я довольно сильно выделялся из толпы. Кроме того, еще и возрастом — все остальные присутствующие были взрослыми. Дядя Том улыбнулся мне, спустился в зал, взял за руку и повел на сцену.

Полагаю, его сразило наповал мое очарование музыкой, которая только что звучала, а это очарование явно читалось на моем лице. Я действительно, что называется, забыл себя от восторга. Пока он вел меня на сцену, он что-то говорил, но я понимал лишь то, что говорит он по-английски. У нас в школе английский преподавали с первого класса, а потому, когда он обратился ко мне с явным вопросом, смысла которого я даже отдаленно не уловил, я ответил:

«I do not speak English».

«But you do speak English!», — рассмеялся дядя Том, и стал спрашивать, по очереди указывая на музыкальные инструменты. — «Can you play this, or this, or this?»,

Когда он указал на рояль — на этот самый рояль — я ответил «I can», и он тут же усадил меня за него, сев рядом.

«Play what you can!», — скомандовал он, и я стал играть «Старинную французскую песенку» из «Детского альбома» Чайковского. На самом деле, в то время я уже проходил гораздо более сложные произведения, но, во-первых, мне действительно всегда нравилась эта пьеса, а во-вторых, я, естественно, очень волновался, неожиданно оказавшись на сцене, а потому и выбрал то, что мог без единой запинки сыграть при любых обстоятельствах.

«Wonderful!», — воскликнул дядя Том и тут же начал подыгрывать, придавая «Старинной французской песенке» джазовый колорит.

К нашему дуэту присоединились другие музыканты. Я, честно говоря, запаниковал.

«Don’t worry!», — подбодрил меня дядя Том. — «Play the way you can! Don’t worry! Just enjoy the music!», — и он стал прямо тут на сцене учить меня джазовой импровизации.

Это был настолько захватывающий урок, что вскоре я действительно перестал волноваться и погрузился в наслаждение музыкой. На третьей композиции у меня даже стало получаться что-то довольно приличное, что каждый раз отмечалось выкриком «Wonderful!» от дяди Тома и бурными аплодисментами зала.

С того дня я заглядывал к дяде Тому при каждой возможности. По сути, он стал моим учителем музыки, а заодно и английского. Так что, когда отец запретил мне посещать музыкальную школу, я очень обрадовался, потому что появилось больше времени на занятия у дяди Тома.

- Стас, я сама пару лет училась в музыкальной школе, а потому имею некоторое представление, чего стоит техника исполнения. Стас, ты играешь так, будто занимаешься ежедневно, как минимум, часов по шесть.

- Я не занимаюсь вообще. Я сажусь за рояль только здесь, и это повелось с детства. Ну а по поводу техники ты мне очень сильно польстила. Ира, ты, видимо, просто давно не была на концертах хороших профессиональных музыкантов. То, что я делаю за роялем, это — не техника. Это — воплощение ощущений.

Аз Фита Ижица. Художник: Оливер Лавдей (США). Абстрактное искусство

Воплощение ощущений
художник: Оливер Лавдей (США)

Просто, та яркость, с которой меня научил это делать дядя Том, затмевает недостаток беглости пальцев, — Стас усмехнулся, а затем глянул на часы. — Так. Давай-ка уже пойдем. А то собрание вот-вот начнется, а мне еще переодеться нужно.

Глава 111. Загадочное нечто