Оглавление

Аз Фита Ижица
Глава 1. Сон вне зоны доступа
Глава 2. Повторный просмотр
Глава 3. Искусство смирения
Глава 4. Просто принять
Глава 5. Другая сфера
Глава 6. Правила выбора. Выбор правил
Глава 7. Золотой Принцип
Глава 8. Поворот на 180 градусов
Глава 9. Гиала
Глава 10. Если не знаешь, что делать, делай хоть что-нибудь
Глава 11. Проделки мелких обстоятельств
Глава 12. Власть над собой
Глава 13. Тонкости искусствоведения, бюрократизма, жертвоприношения и психологии
Глава 14. Мебель племени Чумба-Юмба
Глава 15. Великая Тайна
Глава 16. Грандиозная радостность
Глава 17. Реализм. Основы практического использования
Глава 18. Системы безопасности
Глава 19. Золотистый Свет

Екатерина Трубицина

Аз Фита Ижица

Книга 1

Прогулка по висячему мостику

Аз Фита Ижица. Книга 1. Прогулка по висячему мостику

Часть I

Золотистый Свет


Глава 1

Сон вне зоны доступа

- Мама! Снег!!!

Наташа аж подпрыгнула в постели спросонья. Взглянула на часы: «Кошмар! Уже девять…». Кровь застучала в висках. И вдруг – мягкая, до боли приятная волна облегчения: «Фух… выходной…».

Дашунька, радостно визжа, носилась по комнате.

- Дашка! Чего орешь? Выспаться дай! Истязатель…

- Мама! Мамочка!! Мамулечка!!! Там снег!!!!!

Только теперь до Наташиного сознания дошла информационная часть эмоциональных воплей дочери. Она одним прыжком оказалась у окна. А за окном…

Аз Фита Ижица. Снегопад в Сочи. Фотограф: Элеонора Терновская

Снегопад в Сочи
фотограф: Элеонора Терновская

А за окном летели огромные белые хлопья. Снег толстым пушистым слоем покрывал все вокруг. Упрямый водитель светло-бежевой «девятки» отчаянно пытался покорить склон. Похожая на демонстрацию толпа людей, утопая в снегу, обреченно стремилась в сторону города. И ни автобусов, ни маршруток, ни каких-либо других автотранспортных средств, не считая героической светло-бежевой «девятки».

Наташа метнулась к выключателю: «Так, свет пока есть… надо набрать воды…». Тем временем, как наполнялись чайник, три кастрюли, четыре кастрюльки, эмалированное ведро, пластмассовое ведро и два больших таза, Наташа отыскала пачку свечей и пакетик с сухим горючим.

Она родилась в небольшом сибирском городке, там прожила все детство, окончила школу, потом училась в Питере. А потом, посредством замужества, ее занесло в Сочи. Она любила снег в детстве. Она обожала его в годы студенчества. Ей никогда не приходило в голову, что снег может значиться в списке величайших стихийных бедствий. Теперь ее жизненный опыт гласил:
а) приготовить свечи – электричество отключат;
б) запастись водой – ее тоже не будет;
в) сухое горючее – вполне возможно, что и с газопроводом произойдет что-нибудь неладное.

Впрочем, вместе с отключением электричества автоматически пропадают горячая вода и отопление, но, при данном чрезвычайном положении, это – всего лишь мелочи жизни. Наташа вообще не могла взять в толк, зачем в доме батареи: большую часть года – тепло, а когда бывает по-настоящему холодно – они тоже холодные, как и все вокруг… «Так, холодные батареи…». Наташа достала из антресоли два пуховых одеяла. Потрогала батареи: «Слава богу, горячие… пока…». Пуховые одеяла разместились в кресле. Вдруг со стороны кладовки донесся жуткий грохот. Наташа, с дико колотящимся сердцем, выскочила туда. Все содержимое художественным беспорядком валялось на полу. Посреди бедлама красовалась счастливая Дашка с большим куском толстой полиэтиленовой пленки в руках.

- Мамочка! Я нашла!!!

- Дашка! Ты что натворила?! Попросить нельзя?

- А я просила!

- А я что-то не слышала! И вообще, могла бы подождать – видишь же, что я занята!

- Чего ждать?! Мамочка! Посмотри в окно! Мамулечка! Ну неужели ты не понимаешь?! Там СНЕГ!!!!!

Аз Фита Ижица. Снег в Сочи. Фотограф: Элеонора Терновская

«Мамулечка! Ну неужели ты не понимаешь?!
Там СНЕГ!!!!!»

фотограф: Элеонора Терновская

Наташа все прекрасно понимала и прекрасно припоминала: свет свечи в темной комнате, ледяные батареи, мертвая газовая плита и до нитки промокшая Дашунька. Притом промокшая по двадцать пятому разу. И надеть на нее больше нечего. Так было в прошлом году, и в позапрошлом, и в поза-позапрошлом…

- Делай, что хочешь… – обреченно сказала Наташа.

Радостная Дашка в минуту оделась, схватила драгоценный кусок пленки и умчалась на улицу.

- В лифт не садись! – крикнула Наташа ей вдогонку под звук надрывно вопящего телефона. – Алло! – буркнула она в подхваченную на бегу трубку.

- Натаха! Ты в окно смотрела?

- Привет, Люсь! Я уже и воду набрала, и свечи с таблетками приготовила, и одеяла достала.

- Во ты даешь! А я только глаза продрала… Глядь в окно, ну и сразу тебе звонить. Кстати, у тебя хлеб есть?

Наташа совсем забыла, что разыгравшаяся стихия, как пить дать, лишит еще и хлеба – его, если и испекут, вряд ли привезут на их гору.

- Ой… Подожди, сейчас гляну…

- Не суетись. Мои вчера все по буханке принесли, ну и я, конечно же, купила – то пусто, то густо, как всегда. Так что, если что – всем хватит.

- Люсик, что бы я без тебя делала!

- Да ладно те…

- Тише… – перебила Наташа.

- Что случилось? – заволновалась Люся.

- Тише… Кажется приплыли… У Ирки упээска пищит.

- Что?! – трубка на том конце провода с грохотом упала на что-то твердое. Наташа тоже кинулась к выключателю и, безуспешно им пощелкав, вернулась к телефону, который уже кричал Люськиным голосом:

- Наташа! Наташ!

- Алло… – отозвалась Наташа.

- Ты права, – Люся тяжело вздохнула. – Приплыли… Да что поделаешь… давай, спускайся ко мне, – предложила она.

- А может, ты поднимешься, а? – возразила Наташа. – У тебя там толпа толпы толпее, а я одна – Вадька, сама знаешь, еще позавчера в командировку укатил, а Дашунька на улице мотается – хоть поболтаем спокойно.

- Ладно, уговорила. Сейчас поднимусь.

Минуты через три послышался стук в дверь.

- Заходи, открыто! – крикнула Наташа. – Сейчас упээска допищит, Ирку позовем.

В ответ Иркина упээска, пискнув раз пять-шесть, издала долгое протяжное «пи-и-и-и» и смолкла.

- Посмотри за кофе, – попросила Наташа Люсю и отправилась приглашать на утренние добрососедские посиделки свою соседку из квартиры напротив.

- Натали, ты бог... – падая на табурет, выдохнула Ира, своим внешним видом демонстрируя все признаки бессонной ночи и тотальной вымотанности. – Привет, Люсь!

- Привет! Ну, ты и помятая – аж смотреть страшно! – воскликнула Люся.

- Работала всю ночь… – пояснила Ира особенности своего внешнего вида.

- …уже которую неделю подряд, – укоризненно вставила Люся. – Тебя хлебом не корми, дай над собой поизмываться.

Ира посмотрела на нее, сияя изможденной улыбкой.

- Хорошо, хоть все доделать успела, вот только отправить не судьба… Сволочи!

- Да ладно тебе, Иришка… это стихия… – Наташа поставила на стол хрустальную вазочку с шоколадным ассорти. Она успешно врачевала в одном из престижных сочинских санаториев – пациенты баловали.

- Какая стихия!!! Сколько себя помню, в Сочи зимы всегда были! И снег нет-нет да и выпадал! Только свет не вырубали!

- Ирусик, не кипятись! – попыталась Люся остудить ее пыл. – Отдыхать тоже надо. Особенно тебе.

- Вот-вот: Ура у нас каникулы! – то ли от усталости, то ли от злости Иру била крупная дрожь.

Аз Фита Ижица. Художник: Тургут Салгяр (Турция). Абстрактное искусство

«…то ли от усталости, то ли от злости
Иру била крупная дрожь»

художник: Тургут Салгяр (Турция)

- Ирусик, не кипятись! – повторила Люся.

- - -

- Девчонки, что делать будем? – печально поинтересовалась Наташа, когда дамский «ни о чем» постепенно стал превращаться во все более длинные паузы.

- Тс-с-с-с… – Люся приложила палец к губам, а другой рукой указала на окно. За окном визжали, кричали, хохотали детские голоса. – Слышите? Устами младенцев глаголет истина! Так что: первое – одеваемся; второе – берем что-нибудь пригодное для движения вниз с горы по снегу и вперед на улицу! А что еще делать?

Люся с Наташей посмотрели на задумавшуюся Ирину.

- Идея неплохая… – медленно проговорила она, – может быть, я даже к вам присоединюсь, но попозже. Спать хочу, – Иришка решительно встала из-за стола и целеустремленно отправилась в сторону кровати.

А Люся с Наташей еще немного посидели и посудачили на тему тяжелой формы Иркиного трудоголизма, обострение которого свирепствовало, по их наблюдениям, уже недели три. Затем они ненадолго разбежались. Собственно, «разбежалась» только Люся – к себе домой, а Наташа стала одеваться для предстоящей вылазки на снег. Настроение поднялось. И действительно: ну нет электричества, отопления и горячей воды, и холодную выключат, а может и газ тоже, что же теперь, помирать что ли?! Не-ет! Вперед! На горку! На снег! Детство вспомнить!

- - -

Ира проснулась. Тьма кромешная. За окном радостные вопли детей и взрослых. Жгучее ощущение, что снилось что-то очень-очень яркое и важное, но что именно, вспомнить не получалось, как она ни старалась. Поворочавшись минут двадцать в тщетных попытках воскресить в памяти терзавший ощущением тотальной важности сон, Ира попробовала вылезти из-под одеяла – холод собачий. Собрав все свое мужество, она все же заставила себя подняться и быстренько занырнула во все шмотки, которые оказались под рукой. Размялась. «Кажется, жить можно». Освещая себе путь тусклым светом мобильника (хорошо, что простоял на зарядке вплоть до отключения света), Ира добралась на кухню. Мучительные попытки хотя бы нащупать, хотя бы отблески приснившегося не желали отпускать.

Аз Фита Ижица. Художник: Мюриэль Массин (Франция). Абстрактное искусство

Сон вне зоны доступа
художник: Мюриэль Массин (Франция)

- Ну и что теперь делать? – вслух спросила она саму себя, усилием воли стараясь подавить непреодолимое желание вспомнить, не желающий вспоминаться, сон. – Света нет, холодно, целая ночь впереди, а я, дура набитая, выспалась. Ну и что теперь делать?

Как она и ожидала, отвечать на несколько модифицированный извечный русский вопрос ей никто не собирался. Ира попыталась вломиться к Наташе. Глухо.

- У Люськи, наверное, – сказала она сама себе и отправилась в указанном самой себе направлении.

Аз Фита Ижица. Вечер после снегопада. Фотограф: Элеонора Терновская

Вечер после снегопада
фотограф: Элеонора Терновская

- - -

Двумя этажами ниже, на кухне при свете двух свечей весело проводили время дружественные соседи: все Люсино семейство в составе ее самой, мужа Николая и двух почти взрослых сыновей, старшего Саши и младшего Андрея, а также, забежавшие после зимних забав, Наташа и малолетняя Дашунька.

- Тише! – оборвала Люся очередной анекдот, услышав стук в дверь. – Коль, откроешь?

- Айн момент! – Николай чмокнул жену и выбрался в коридор. – Кто там?

- А Вам кто нужен? – послышался из-за двери ехидный Ирин голос.

- Иришка! Солнышко! – открыв дверь, воскликнул и заключил Иришку в объятия маленький толстенький Николай, похожий на Карлсона (только без пропеллера).

- Коля прекрати! Меня же Люся убьет!

- Да-да-да! Сейчас убью, только найду самую большую, самую чугунную сковородку! Ириш, присаживайся. Коля! Да отстань же ты от нее! Лучше дай еще тарелку и рюмку.

- Люсик, я пить не буду.

- Что, вообще?

- Нет, только водку не буду, а чай буду.

- Коля, рюмку не надо, тащи чашку. Наташ, будь другом, поставь чайник.

Веселье било через край, будто события, счастливее стихии, лишившей электричества, горячей воды и отопления, просто не бывает. Чайник радостно зашипел и… стих. Минуты две стояла гробовая тишина.

- Всё, теперь точно приплыли… – медленно и тихо проговорила Люся.

В гробовой тишине Наташа закрыла кран безвременно почившей газовой плиты и, не поленившись встать, подошла к раковине. Холодная вода дотекала тоненькой струйкой…

Аз Фита Ижица. Вечер при свечах. Фотограф: Элеонора Терновская

Вечер при свечах
фотограф: Элеонора Терновская

- По крайней мере, беспокоиться больше не о чем, – философски заключила Ира.

И тут все собравшиеся как по команде разразились неимоверным всепоглощающим хохотом. Это продолжалось бесконечно, и даже тогда, когда входная дверь, казалось, вот-вот слетит с петель от настойчивого стука. Николай, все еще продолжая подхихикивать, пошел открывать.

- Ба! Какие люди!

- Здрасте, здрасте, Николай Сергеевич, – манерно произнес вошедший. – У вас тут, я слышу, вечер смеха?

- Всё! – торжественно изрек Николай.

- Как – «всё»? В каком смысле – «всё»?

- В полном смысле – «всё», Игорь Александрович. Никакой воды, никакого электричества и никакого газа! Всё!!!

- Значит, я – вовремя, – уверенно заявил Игорь Александрович.

- Ага! – нервно взвизгнул кто-то из присутствующих и все, кроме Игоря Александровича, потонули в новом приступе смеха.

- Господа! Господа-а! – Игорю Александровичу с трудом удалось перекричать их. – Я вас спасу!

- У тебя с собой есть валерьянка? – съязвила сквозь смех Иришка.

- Исключительно для Вас, уважаемая Ирина Борисовна, – с не меньшим ядом парировал Игорь Александрович, а затем обратился к остальным. – У подъезда стоит мой джип, и я предлагаю вам всем поездку в рай с ночевкой.

- Это как? – мгновенно успокоившись, спросила Наташа. Остальные тоже стали постепенно умолкать.

- Это так. У моего хорошего друга свой дом с персональным тепло-водо-электроснабжением.

- Как-то неудобно... – старательно смущаясь, но с плохо скрываемой надеждой, промямлила Люся.

- Всё удобно. Нас уже ждут. Так что по коням, господа, по коням.

- Ура!!! – вопили почти взрослые сыновья Люси и Николая вместе с Дашунькой.

- На сборы – пять минут! – с притворной строгостью скомандовал Игорь Александрович.

- Я не поеду, – только ему, тихо, но очень твердо сказала, проскальзывая, Ира. Он проскользнул следом за ней, и, уже прикрыв дверь ее квартиры, прижал к стене.

- Ира. Я за тобой приехал.

Ира молча собралась и молча вышла вслед за ним. Они молча спустились к машине.

Аз Фита Ижица. Снег в Сочи. Фотограф: Элеонора Терновская

Снег в Сочи
фотограф: Элеонора Терновская

- - -

Отношения Ирины и Игоря Александровича отличались некоторой странностью. Игорь Александрович Николаев родился лет на пятнадцать-двадцать раньше Ирины, а может и на все двадцать пять. Только официально он был разведен (соответственно, предварительно женат) семь раз. Все свои дальнейшие отношения с женским полом он не оформлял – понял – бесполезно.

Игорь Александрович терял голову исключительно от юных особ в возрасте щенячьей пухлости с невинными глазками и длинными вьющимися волосами. Наивные ангелоподобные существа прекрасного (в полном смысле этого слова) пола сводили его с ума, но, к сожалению, пребывали в таком соблазнительном для него состоянии всего год-два. А потом… Потом прекрасные порывы любви в душе Николаева напрочь иссякали. Конечно, не обходилось без слез и истерик, но Игорю Александровичу удавалось выпутываться с честью.

С Ирой он познакомился давно, где-то в начале девяностых. Тогда она трудилась в швейной мастерской, а по выходным подрабатывала, рисуя портреты всех желающих в парке *Ривьера*. В те времена ей было чуть больше двадцати, но она и тогда, да и в более ранние годы, не претендовала на ангелоподобность, представляя собой полную противоположность идеалам Игоря Александровича.

Аз Фита Ижица. Художники в Ривьере. Фотограф: Элеонора Терновская

Художники в Ривьере
фотограф: Элеонора Терновская

В Ривьере они и познакомились. В течение какого-то времени Ира периодически запечатлевала на картоне прелестные лики очередных пассий Николаева.

Аз Фита Ижица. Центральный вход парка Ривьера. Фотограф: Элеонора Терновская

Центральный вход парка Ривьера
фотограф: Элеонора Терновская

Как-то, мужественно переживая очередной разрыв с очередным повзрослевшим и утратившим вожделенную прелесть ангелочком, Игорь Александрович бесцельно бродил по парку. Начал накрапывать дождик. Ира сворачивала свое портретное производство, и Игорь Александрович пригласил ее посидеть в какой-нибудь кафешке.

Аз Фита Ижица. Одно из кафе парка Ривьера. Фотограф: Элеонора Терновская

Одно из кафе парка Ривьера
фотограф: Элеонора Терновская

Поначалу казалось, что общих тем, окромя погоды, найти не удастся. Но тут в ту же кафешку забрели два иностранца, благодаря которым Ира ненароком продемонстрировала свои познания в английском. Вообще-то, она никогда не считала себя знатоком сего весьма популярного языка – и, надо сказать, обоснованно – но ее скромного словарного запаса вполне хватило, чтобы помочь зарубежным гостям объясниться с официантом. Николаев тут же оживился. Дело в том, что за какую-то сделку с ним по модному в девяностых бартеру расплатились новеньким компьютерным оборудованием, и он лелеял надежду наладить производство полиграфической продукции типа визиток, но не мог найти сколь-либо приличного специалиста в этой области. Художественные способности Иры и ее познания в традиционном для компьютерной техники языке показались Игорю Александровичу вполне достаточным набором качеств для воплощения его визиточной мечты в жизнь, что он и предложил Ирине. Она его оптимизма не разделяла, но согласилась попытаться разобраться с чудом техники.

Первые две недели Ира забегала к нему в офис после работы, а потом окончательно распрощалась со швейной мастерской – зарплату Николаев определил такую, что отпала необходимость заниматься по выходным рисованием портретов. Впрочем, в офисе Ира провела всего года два, а потом, обзаведясь собственной техникой, перебралась трудиться домой, плодотворно сотрудничая уже не только с клиентами, поставляемыми Игорем Александровичем, и не только в области полиграфического дизайна.

В одной постели они оказались еще в офисный период. Игорь Александрович диву давался: и как его туда занесло? Ну полная противоположность его вожделениям! Иру же подобные вопросы не одолевали. Ее устраивало то, что он не обременяет ее великими чувствами и вполне пригоден к употреблению. Что она и делала. То есть, периодически употребляла по назначению. Правда, исключительно с его подачи, дабы не испытывать угрызений совести, когда их сугубо личные отношения доводили бедного Игоря Александровича в полном смысле до слез, до истерик. Не при Ирине, конечно. И не раз он клялся и божился, что ни при каких обстоятельствах не позволит себе зайти в общении с ней дальше работы. Проходило некоторое время и… нет, он не успокаивался и не переоценивал ценностей. Ирка для него являлась чем-то вроде наркотика: ему от нее становилось плохо до невыносимости, но и без нее он почему-то не мог.

- - -

Весь день обрушившейся на город стихии Игорь Александрович провел у своего друга и дальнего родственника Аристарха Поликарповича, который приходился ему не то двоюродным дедушкой, не то троюродным дядей. Этот милый старичок родился в начале ХХ века в Канаде, куда его дальновидный отец, не дожидаясь ни революции, ни даже Первой Мировой войны, вывез всю свою семью вместе с небольшим состоянием.

Аристарх Поликарпович в списке мультимиллионеров не значился, однако и не бедствовал, мягко говоря. На старости лет он передал все дела своему сыну и двум внукам, а сам уехал доживать свой век в Россию, которую знал и любил по рассказам родителей с младенчества, но никогда не посещал. Он выкупил некогда принадлежавший его семье особнячок в одном из городов Поволжья, где и поселился. Несмотря на возраст, без работы ему не сиделось, и он открыл небольшой бизнес – так, не для денег – разнообразия ради. Через сие предприятие он и познакомился с Игорем Александровичем, а вскоре за беседою о днях минувших выяснилось, что они, оказывается, хоть и очень дальние, но родственники.

Игорь Александрович частенько наведывался к Аристарху Поликарповичу. И вот, как-то раз неугомонный дедуля попросил «Игорёшу» присмотреть ему в окрестностях Сочи небольшой участочек. «Подальше от моря, от суеты, где-нибудь на горке с красивым видом». Игорь Александрович поставил на уши всех риэлторов города, и через месяц выбор составлял 23 варианта, но Аристарху Поликарповичу сразу понравился самый первый и оставшиеся он даже смотреть не стал. А через несколько месяцев на месте зарослей ежевики красовался изумительный особняк, построенный и оснащенный по последнему писку современных технологий. Совсем перебираться в Сочи Аристарх Поликарпович не стал, но заезжал «погреться» на недельку-другую частенько.

Аз Фита Ижица. Горы. Фотограф: Элеонора Терновская

«Подальше от моря, от суеты, где-нибудь на горке»
фотограф: Элеонора Терновская

Во время его отсутствия за домом присматривала соседка. Впрочем, весь присмотр сводился к тому, чтобы накормить подаренных незнамо кем на новоселье огромного пса неизвестной породы по кличке Зив и не менее громадного (естественно по отношению к сородичам) кота Лоренца.

Против обыкновения, в этот свой приезд Аристарх Поликарпович гостил в своей южной резиденции уже третий месяц. Впрочем, в этот раз он приехал не только отдохнуть. Как он сообщил Игорю Александровичу, здесь в Сочи он ждал какой-то архиважной встречи. Игорь Александрович время от времени навещал его, вот и днем накануне заехал, да засиделся и остался ночевать. А утром…

- Гляньте-ка в окно, Аристарх Поликарпович! Сегодня уж сюда точно никто не доберется.

- Как знать… как знать… – произнес тот задумчиво.

- Чего уж тут знать. Это – Сочи. Снег – в диковинку. Стихийное бедствие. Все по домам сидят.

- Как знать… как знать… – повторил Аристарх Поликарпович.

Игорь Александрович спорить не стал. Весь день, за исключением пары часов, когда Аристарх Поликарпович прилег отдохнуть, они провели в беседах о том, о сем, но по большей части о прекрасном, дивном, юном, наивном, небесном создании – Алиночке. Игорь Александрович любил ее уже полгода и не мог надышаться-налюбоваться ее красотой и трогательностью. Незаметно спустился вечер, и город, кусочек которого виднелся за окнами, погрузился в кромешный мрак.

- Господи! Как она там?! Поликарпыч, там ни электричества, ни отопления, а может, и воды, и газа нет. Можно, я ее сюда привезу?

- Конечно-конечно, Игореша. Вези, конечно. Конечно, вези.

Последних «конечно вези», Игорь Александрович уже не услышал. Минут через двадцать у Аристарха Поликарповича зазвонил телефон:

- Аристарх Поликарпович, тут дело такое…

- Что случилось, Игореша?

- Да… м-м-м…. в общем, целая толпа…

- Вези, вези всех! – Поликарпыч был на седьмом небе от счастья.

«Скучно, видать, старику», – объяснил для себя нежданно-негаданный приступ восторга Игорь Александрович.

Еще через тридцать минут Аристарх Поликарпович вышел во двор на звук подъехавшей машины. Из джипа, как чертики из табакерки с радостным криком выскочили два почти богатыря, за ними с оглушительным визгом – Дашунька. Потом выкарабкались на волю Люся с Наташей, за ними – Николай. Не заглушая двигателя, Игорь Александрович вышел и открыл переднюю дверцу пассажирского сиденья. Со стороны это выглядело как очень галантный жест, на самом же деле там просто замок заедал, и дверца открывалась только снаружи. Из машины появилась Ира. Не обнаружив среди нахлынувших гостей никаких признаков небесного создания, Аристарх Поликарпович одарил Игоря Александровича подчеркнуто удивленным взглядом и последовавшей за ним загадочной улыбкой, но Игорь Александрович этого не заметил. Заметила Ира, но не стала заострять свое внимание на несколько странной реакции чем-то показавшегося знакомым старичка.

Аз Фита Ижица. Художник: Ал Джонсон (США). Абстрактное искусство

Странная реакция
художник: Ал Джонсон (США)
«Chaka»

- Милости просим! Проходите! – с легким поклоном приветствовал гостей Аристарх Поликарпович.

У дверей дома шумную компанию встречали застывшие как два сфинкса в полной неподвижности, уставившись в одну, видимую только им где-то далеко за воротами точку, Зив и Лоренц. Для них это было обычное их место, обычная поза и обычный род деятельности. Кормившая их в отсутствии хозяина соседка долго недоумевала: ну ладно кот, бог с ним, но для чего такой громадный пес, который не то, что гавкнуть – с места не сдвигается? Все ее недоумения как рукой сняло, когда какой-то незадачливый бомж решил поживиться в пустующем доме. Правда, когда живописная картина предстала ее взору, и кот, и пес были столь же неподвижны, но в другом месте и в других позах. Зив передними лапами опирался на плечи скорчившегося в не очень удобной, скорее даже в очень неудобной позе злоумышленника, причем шея последнего находилась как раз посередине между разинутых челюстей милой псины. Лоренц пристроился на голове несчастной жертвы, причем так, что его пышный хвост «нежно ласкал» перекошенное лицо. Сколько времени бедолага провел в этом положении, соседка Аристарха Поликарповича не знала, но увезли его на «скорой».

- Ой! – Наташа испуганно шагнула назад. – Они что, сделанные?

- Да нет, живые, – Аристарх Поликарпович нежно погладил Зива по голове. С тем же успехом он мог бы потереть стену, правда, когда с нежностями было покончено, Зив моргнул – какой-никакой, а признак жизни.

- Ну, надо же?! – Наташа с круглыми глазами вошла в дом.

Последней у двери оказалась Ира. Она с нескрываемым восхищением смотрела на громадных, застывших как изваяния животных. И вдруг, Зив поднялся, вильнув хвостом, поставил лапы ей на плечи, и, радостно урча, стал самозабвенно облизывать ее лицо. Лоренц тоже встал и, мурлыча, терся об Иришкины ноги. Ира мельком перехватила взгляд Аристарха Поликарповича, наполненный каким-то непонятным по оттенку удивлением.

Аз Фита Ижица. Художник: Кушлани Джаясинха (США). Абстрактное искусство

Непонятное по оттенку удивление
художник: Кушлани Джаясинха (США)
*«For Sri Lanka»*

- Ой… простите… они никогда такого не вытворяли… – отдавая дань протоколу, попытался он извиниться за своих животных.

- Да что Вы! Это же чудо! – воскликнула Иришка, с удовольствием «целуясь» и «обнимаясь» с живностью.

- Да… чудо… – задумчиво произнес Аристарх Поликарпович. – Однако, Вы же замерзните! Пойдемте в дом.

Как по команде, но неохотно, Зив и Лоренц оставили Ирину в покое и заняли свои места.

Просторная гостиная звуковым оформлением напоминала нечто среднее между ульем и переполненным стадионом во время футбольного матча.

- Да угомонитесь вы! – прикрикнули в унисон Люся и Наташа на детей.

- Ей богу, как маленькие! – добавила Люся, в то время как Наташа что-то гневно прошептала Дашуньке и одернула ее.

- Вы извините нас, – Люся чувствовала себя не в своей тарелке.

- Ну что Вы! – Аристарх Поликарпович улыбнулся.

- Да неудобно как-то… Нагрянули тут… – Наташа полностью разделяла настроение Люси.

- Ну что Вы! Все просто чудесно. Я очень рад, поверьте. Кстати, давайте знакомиться. Я – Аристарх Поликарпович.

Все семеро членов нагрянувшей (как снег на голову) компании по очереди представились.

- Не взыщите на старика, если кого перепутаю – память уже не та. А теперь располагайтесь поудобнее. Игореша, займи гостей, а я чайку согрею.

- Давайте помогу, – подорвались разом Люся, Наташа и Ира.

- Нет-нет-нет! Вы – гостьи, – тон Аристарха Поликарповича не предполагал возражений, и девчонки покорно вновь уселись.

Пока готовился чай, разговор как-то не особо клеился. Энтузиазм по поводу поездки, вызванный эмоциональным перенапряжением, неизвестно куда улетучился, и теперь все, даже маленькая Дашунька, чувствовали дискомфорт. Через несколько минут торжественно появился Аристарх Поликарпович и милостиво разрешил помочь ему накрыть на стол. В общей суете он улучил момент и отвел в сторону Игоря Александровича.

- А «небесное создание»?

- Алиночка… – мечтательно произнес Игорь Александрович, и, как из Рога Изобилия, из его уст потекли «наивный взгляд», «волны пышных волос», «пухлые телеса» и т. д., и т. п. Аристарх Поликарпович мягко, но настойчиво прервал его, положив руку на плечо:

- Алиночка – где? – вопрос прозвучал в качестве риторического.

Игорь Александрович осекся и на минуту замер с дурацким выражением лица. В самом деле, как только он обнаружил, что город обесточен, образ прелестной Алиночки начисто исчез из его сознания. Сейчас она сидела где-то в темноте, в холоде, но его это ничуть не трогало, даже теперь, когда Поликарпыч заставил о ней вспомнить. Игорь Александрович усиленно пытался испытать угрызения совести, но у него не вышло, а когда ему кто-то всучил какое-то огромное блюдо с чем-то чертовски вкусным, прелестный образ вновь напрочь улетучился.

Чаевничали не более часа. Все освоились и наперебой вспоминали приключения дня минувшего. Ах, как хотелось посидеть, поболтать еще, но усталость брала свое. Аристарх Поликарпович проводил гостей по комнатам, и как-то быстро все стихло. В гостиной остались только Игорь Александрович да Иришка.

- Я весь день проспала, – сказала она. – Отдыхайте, а я все приберу.

- Нет-нет! Разрешаю только немного помочь, – возразил Аристарх Поликарпович.

Вместе они быстро управились. Иришка сварила всем кофе. Аристарх Поликарпович принес сигары для себя и Игоря Александровича и длинные тонкие сигареты для Иры, и они втроем устроились на диване в гостиной.

- Ирочка, а Вы чем занимаетесь? – поинтересовался Аристарх Поликарпович.

- Я – дизайнер, – ответила Ира.

- А в какой фирме работаете?

- Ни в какой. Я – «свободный художник» – сама по себе.

- Как интересно. А где Вы учились?

- Как дизайнер – нигде, а как художник – училище, потом Академия…

- О-о!

- Правда, не окончила.

Откуда-то появились Зив и Лоренц. Зив уселся напротив Иры и положил ей голову на колени, а Лоренц устроился на диване сбоку, протиснув свою голову на оставшееся от головы Зива место.

- Какое чудо! – воскликнула Ира и стала гладить их. Зив довольно урчал, Лоренц мурлыкал.

- Понравилась? – спросил Аристарх Поликарпович у пса и кота.

Они, в свою очередь, синхронно, как по команде кивнули. Ира рассмеялась и продолжила их ласкать.

- Мои нежности они с меньшим удовольствием принимают, – многозначительно заметил Аристарх Поликарпович. – Кстати, Ирочка, а не могли бы Вы взглянуть на одну картину.

- Взглянуть могу, но если Вы ждете от меня искусствоведческого анализа, Ваши чаяния напрасны. Я не сильна в этом.

- Вот и замечательно, – Аристарх Поликарпович на минуту вышел и вернулся, держа в руках обещанное произведение.

Сердце Ирины бешено забилось. Глоток воздуха, пойманный открытым ртом, потерялся где-то в легких. Она, с трудом переводя дыхание, спросила:

- Откуда она у Вас?

- Мне ее подарили, но что Вас так взволновало? – спросил Аристарх Поликарпович, окидывая Иру цепким взглядом.

- Это – моя работа, – как в полусне проговорила Ира.

- По-моему, Вы, Ирочка, гениальный художник.

- В связи с некоторыми обстоятельствами моей личной жизни я поклялась себе больше никогда не заниматься всерьез живописью. Теперь я – дизайнер.

- Ирочка, я, безусловно, не искусствовед, но, по-моему, Вы просто обязаны начать писать снова.

- Спасибо, очень приятно, – улыбаясь, произнесла Ира и протянула предмет своего творчества Аристарху Поликарповичу.

- Скажите, – начал он, беря картину из ее рук, – она значит для Вас что-то особенное?

- Да. Эта – самая последняя. Я написала ее за одну ночь. Хотела потом забрать из салона, но, когда пришла, мне торжественно вручили целую кучу денег и радостно заявили, что все работы проданы. Честно говоря, я тогда очень расстроилась из-за нее, – Ира усмехнулась. – Не ожидала, что вновь увижу.

- Если она так памятна для Вас – возьмите, – Аристарх Поликарпович протянул ей картину.

- Нет, нет! Что Вы! Это – уже прошлое.

- Что ж, тогда она останется со мной, – Аристарх Поликарпович отнес картину на место. – Знаете, для меня она тоже многое значит, – сказал он, вернувшись.

Ира продолжала гладить Зива и Лоренца. Игорь Александрович с изумлением наблюдал за ней. Такой он ее никогда не видел. Казалось, что она светится изнутри.

Аз Фита Ижица. Художник: Евгений Заремба (Россия). Абстрактное искусство

«Казалось, что она светится изнутри»
художник: Евгений Заремба (Россия)

- Ирочка, – голос Аристарха Поликарповича вывел Иру из оцепенения. – Я, властью данной мне моим почтенным возрастом, снимаю с Вас клятву. Пообещайте, что вновь возьметесь за краски, кисти и холст.

- Обещаю…

- - -

Ира не помнила, когда начала рисовать. В художественной школе преподаватели восторгались ею. Когда Ире исполнилось четырнадцать лет, и она окончила восьмилетку, мама отвезла ее поступать в художественное училище. Старичок-преподаватель, которому показали Ирины произведения, быстренько спустил ее с небес на Землю, сказав, что она – девочка, без сомнения, конечно, таланливая, но работы слабенькие, с техникой туговато. Мэтр был очень суров, но, увидев печально-удивленные, полные слез глаза девчушки, смягчился:

- Ну-ну, барышня! Я Вам не приговор читаю! Попробуйте посдавать вступительные экзамены. В этом году Вы вряд ли поступите, зато узнаете, как это бывает и над чем следует поработать.

Не слишком радужные прогнозы почтенного педагога, к счастью для Иры, не сбылись. На первом же экзаменационном испытании ее заметил молодой преподаватель, аспирант Академии, признанный светилами незаурядный оригинал, Виктор Важин. Правда, полностью отстоять угаданный им талант едва оперившемуся гению не удалось – остальные члены приемной комиссии не разделяли его восторгов. И все же Иру приняли «кандидатом» в мастерскую Важина, а после первой же сессии она стала законной студенткой.

Виктор Валентинович не ошибся. Уже к концу первого курса об Иришке говорило все училище, а на следующий год она досрочно защитила диплом и перебралась в Академию, став легендой.

А дальше…

Аз Фита Ижица. Художник: Сецуко Номото (Япония). Абстрактное искусство

А дальше…
художник: Сецуко Номото (Япония)
*«Love in Paris»*

Когда вспыхнул их бурный роман, никто не знал. Первые полгода ничего крамольного вовсе не наблюдалось. На «церемонии» официального присуждения Ирине статуса студентки, Важин, поздравляя, поцеловал ее в щеку. Покраснели оба. Следующие полгода в училище шушукались, но внешне все выглядело вполне пристойно – талантливый преподаватель, выжимающий максимум из своей талантливой ученицы. На следующий год «взлет» Ирины был настолько стремителен, да еще прямиком к досрочному диплому, что окружающие перестали ее воспринимать обычным человеком. А вот после лета, когда Ирочка появилась в стенах Академии в несвойственном ей ранее гардеробе и с чрезвычайно изменившейся фигурой, выяснилось, что они с Важиным, с согласия Ириной матери, без малого год, как женаты.

Лешка родился во время сессии между «Историей искусств» и «Перспективой». Кстати, «Перспективу» Ира ездила сдавать с особого разрешения главврача роддома, да еще и на «скорой помощи». К остальным экзаменам ее, к счастью, уже выписали.

Академический отпуск Ира брать не стала. Лешка оказался дитем не менее замечательным, чем его родители. К тому же отец из Виктора получился непревзойденный. Так что справлялись.

Все складывалось как в сказке еще год или два, а потом с Виктором что-то случилось. Он начал пить. Нет, до этого «что-то» он тоже в трезвенниках не ходил. В доме Иры и Вити частенько собирались веселые компании, выпивали, но черными попойками те мероприятия назвать ну никак нельзя было. А вот после этого «чего-то» Важин стал пить по-черному и почти до чертиков. Ира ничего не могла понять. Она старалась во всем и изо всех сил, а Витька пил все чернее и чернее.

- - -

Близился к завершению четвертый курс. Большая выставка работ студентов и преподавателей Академии. Как всегда, нежно обняв друг друга за талии, Ирина и Виктор медленно двигались вдоль стендов. К ним подошли двое респектабельных мужчин средних лет.

- Разрешите Вам представить невообразимого, удивительного художника – Ирину Палладину! Кстати, а это – ее муж и по совместительству преподаватель – Виктор Важин.

- Хвала учителю! Вы вырастили гения!

- Ирочка, поздравляю Вас! Вы – сложившийся художник со своим стилем, своей манерой. А самое главное – это далеко не предел! Не Ваш предел. Да, пожалуй, у Вас вообще нет предела! Творческих успехов!

Аз Фита Ижица. Художник: Вольфганг Кале (Германия). Абстрактное искусство

«…у Вас вообще нет предела…»
художник: Вольфганг Кале (Германия)

Дядечки раскланялись и отошли в сторону. Виктор обнял Иру, поцеловал в лоб, тепло улыбнулся:

- Поздравляю!

- Спасибо, – Ира светилась счастьем.

- Подожди минутку… – Виктор исчез. Ира не придала поначалу этому значения, но он так больше и не появился.

- - -

Ира вошла в утонувшую во мраке квартиру. Включила свет. Виктор сидел на полу, раскачиваясь из стороны в сторону, и выл.

- Витя…

Он перестал раскачиваться и выть, и поднял глаза на Иру.

- Ты мне жизнь сломала… – сказал он, цепляясь за все, что можно, неуверенно приподнялся, перевалился на диван и уснул.

Ира собрала свои и Лешкины вещи. Ночь она провела в мастерской у мольберта. Утром отнесла все свои работы в салон и забрала Лешку от свекрови (к счастью, та ничего не заподозрила). Уехать в родной Сочи из-за кое-каких формальностей Ира смогла только через две недели, которые пришлось перекантоваться у друзей (к счастью, никто ни о чем не спрашивал). С Важиным она больше никогда не общалась (оформить развод помогла подруга подруги, которая работала в ЗАГСе). По слухам, в Академии Виктор Валентинович курс больше не ведет, только в училище преподает – общие дисциплины.

Глава 2. Повторный просмотр